Возгарка I

На подонке снова красовался тот же чёрный наряд с рубашкой и повязкой, в котором он охотился в лесу и перепугал меня едва не до смерти.

— И кто в этом виноват? — устало разлепила я рот.

— Твоя глупость, — рыкнул он, но добавил, спокойнее: — И моя вспыльчивость.

Стало тихо, лишь назойливо пищал комар, успевший залететь в спальню вместе с ночным гостем. Тёплое свечное зарево вырисовывало высокие скулы и плотно сжатые челюсти. Мрачным силуэтом ложилась на стену длинная, густая тень. Она двигалась, колебалась, от чего казалась готовой наброситься на меня и сожрать, как мышонка.

— Зачем вы пришли? — выдавила я, облизав пересохшие губы. — Убедиться, что в беспамятстве никому о вас не сболтнула?

— В состоянии бреда люди многое говорят, но им непринято верить, — покачал он головой и стянул перчатку с правой руки. — Нет, рыжик, я пришёл не за этим, — его холодная ладонь опустилась мне на лоб. — И давно у тебя держится такой жар?

— С того дня, как вернулась с вашей лодки, — прохрипела я, отталкивая его руку.

— И почему вы ещё не уплыли? Обещали же со дня на день.

— Дела задержали. Не волнуйся, скоро уедем. И я здесь именно поэтому. Котёнок, у тебя пневмония, извини за горькую правду, но ты вряд ли выкарабкаешься. Я хочу дать тебе лекарство, которое точно поможет. Но если ты его примешь, остаться дома не сможешь, придётся уехать с нами. Ты уже догадалась, к чему я клоню?

— Кровь, — выдохнула я оглушённо. — Вы предлагаете мне свою кровь?

— Именно.

Войко уже рассказал тебе, что бывает с теми, кто пьёт кровь вампира? Всего несколько глотков, и ты стремительно пойдёшь на поправку. Твоё здоровье станет гораздо крепче, чем положено смертным, но в качестве расплаты между нашими разумами сформируется связь, — он постучал себя пальцем по виску. — Ты не сможешь от неё избавиться даже после смерти, когда сама станешь вампиршей. Хотя сперва тебе неплохо подрасти, как считаешь? Навсегда застрять в детском теле — не самая завидная участь.

— Зачем вы хотите меня спасти? Я думала, вы меня ненавидите.

Он прыснул и склонил голову набок.

— Ох, рыжик, много чести тебя ненавидеть. Ты мелкая, доставучая зараза, но я вовсе не хочу записывать твою смерть на свой счёт. Как и говорил, я не питаюсь детьми. И уж подавно не убиваю детей.

— Так вас совесть замучает, если я помру?

Его брови гневно сдвинулись, образовав морщины.