Возгарка I

Оставив при себе лишь самых подобострастных фанатиков, готовых целовать её ноги без всяких приказаний, она повелела остальным дождаться солнышка.

«Отправила в чертоги Богини, по воле Её, за несдержанность порывов и зверям диким уподобление» — как она позже изрекла в Книге Откровений. Рассвет уносил прахом их кости, так что современная археология даже приблизительно не может оценить, сколько вампиров погибло в Утро Скорби.

Избранникам повелительницы предстояло построить совсем другое общество.

Так что все современные государства — входящие в Священную империю или нет — сложились уже под властью вампиров.

Тёмную богиню по тиблирийскому канону именуют Каликсой, здесь, в вельнамирских землях — Калихой, а мурадцы прозывают Карой и не признают нашу Первородную её посланницей.

Разумеется, всё это не настоящие имена нашей божественной покровительницы, ведь истинное имя даёт возможность напрямую с ней связаться — так заявляют жрицы высшего посвящения, которым Первородная сообщает его лично.

На что мурадское духовенство возражает, утверждая, будто сия сокровенная тайна известна лишь им.

Наверное, вы уже поняли, что я не очень религиозен.

Как говорил мой отец, существование магии не доказывает реальность богов.

Плывя по океану своих мыслей, я долго дышал ночным воздухом, слушал тихий плеск набегающих волн, забиваемый работой поршня, и целиком погрузился в глубокую безмятежность человека, которому некуда спешить…

Внезапно я насторожился, заслышав шорох крыльев.

Через миг на планширь фальшборта приземлилась большая птица в траурном оперении. Ворон покосился на меня, мигнул третьим веком и гаркнул. Я молниеносно сцапал наглеца. Птица дико заголосила и начала клевать перчатку. Мои пальцы сжали её клюв, заставив утихнуть. Чёрные бусинки глаз встретились с моими, слегка безумными и куда более непроглядно чёрными очами.

Не положено воронью летать по ночам. Плевать, какое там у них оперенье. Увидишь такую птицу в неурочное время — знай, что почти наверняка её глазами на тебя пялится колдун.

Не найдя признаков Вальдемара в пернатой твари, я разжал пальцы. Птица, страшно ругаясь, унеслась подальше от клыкастого параноика.

— Du kleine Fotze, — в сердцах обругал я эту заразу в ответ.

Шумно выдохнув, стащил с головы треуголку и запустил руку в нечёсаные волосы. Деревянный рычаг снова лёг под пальцы: давление, льющаяся на палубу вода. Тихое журчание снова понеслось через шпигаты за борт.