Возгарка I

Но вслух сообщать даме подобную скабрезностью я бы не стал, а потому лишь поцеловал её ручку да отворил дверь каюты. Мы вышли на шканцы и неспешно направились к сходням. Невысокие каблучки её ботиночек цокали по палубным доскам.

— Тебя проводить? — я развернул девушку к себе за талию.

— Нет, нет, ни в коем случае… — испугалась она и тут же смущённо отвела взгляд. — Ты только не подумай, просто…

Я коснулся её губ, велев не продолжать.

— Я всё понимаю. Совершенно ни к чему, чтобы нас видели вместе, верно?

Она облегчённо кивнула и порозовела пуще прежнего.

Смертный глаз не заметил бы этих изменений, да ещё в свете палубных фонарей, но я отлично вижу кровь под кожей.

— Мы ещё увидимся? — Аннушка подняла на меня глаза.

— Возможно. Пока наш груз всё ещё в трюме. Коли ничего не переменится, завтра я загляну к вам.

Одарив меня прощальной улыбкой, девушка сошла на пирс. Я ещё некоторое время смотрел ей в спину по направлению бушприта, затем вернулся в рубку. Убрал окровавленные простыни с тахты и завалился в свою излюбленную позу.

Вечер сложился удачно.

Конечно, ещё три десятилетия назад простушке вроде Аннушки не перепала бы и толика моего внимания. Ох, каким ассортиментом я пользовался в должности лорда-протектора! Лучшие женщины империи и не только: мартельские куртизанки, самахские одалиски, дочери благородных домов…

То были самые разнузданные годы моей жизни и наступили они сразу же после войны.

Гаренмарк никогда не считался полноправной частью Альхарды, правил там статхаудер Сигизмунда. Но после смерти хозяина наместнику не хватило сил, чтобы подмять вверенные ему территории под собственную власть.

Он сбежал, бросив страну на растерзание более могущественных владетелей.

Тот злополучный шторм, что наполнил мои лёгкие солёной водой, стоил нашей эскадре пяти судов и всего чародейского контингента, так что на театр войны она прибыла далеко не в лучшей боеготовности. От сокрушительного разгрома нас спас Вальдемар, явивший своё могущество с драматизмом бога из машины.

Чёрные тучи воронья — он использовал их, чтобы атаковать противников.

И всякий, кто был связан с ним кровью — живой или мёртвый — стал проводником его магии. Они все оказались одержимы ею, и она не просто толкала их на безумство берсеркеров, нет, она била через них в противников точно и выверено, ведь Вальдемар никогда не был склонен к безрассудству.

Сам я не имел счастья созерцать придуманные им кунштюки, однако рассказов потом ходило столько, что не поймёшь, верить всему или ничему.