Возгарка I

— Думаешь, я целыми днями только и делаю, что за тобой смотрю, мелюзга бесполезная? — бабушкино лицо краснело всё сильнее, того гляди лопнет, как перезревший помидор. — Зачем ты венички подожгла? Чтоб до обеда новые собрала и в печурке подсушила, ясно!

— Да, говорю вам, это не я! — собственный ожесточённый голос показался чужим и незнакомым. — Наверняка мальчишки! Они сейчас во дворе играют, гады поганые!

Бабушка сжала губы и странно на меня посмотрела.

Да, обычно я не выражаюсь так грубо. Просто достали.

Все достали. Всё достало. И я не собираюсь ещё за чужое баловство тумаки сносить! Пучки загорелись как раз возле открытой двери, кто-то вполне мог с порога дотянуться рукой с горящей лучиной.

Бабушка смерила меня строгим взглядом, но увидела лишь очень искреннее, горячее негодование. Перевела взгляд на пучки, потом на дверной проём сеней и оформленных в него мальчишек на улице.

— Ну, если эти шалопаи опять пакостят, я им такую взбучку устрою! — она взяла скалку и пошла учить молодёжь уму-разуму.

Вскоре послышались гневные возгласы старушки и крики разбегающихся пацанов.

Я собрала разящие гарью пучки и понесла на мусорную кучу. По дороге с удовлетворением наблюдала, как бабушка гоняет мальчишек. В кои-то веки за чужие шалости досталось не мне. Даже немного в груди потеплело… Собственно, я только сейчас поняла, что давно ощущаю там странное пульсирующее тепло…

— Ярушка, — окликнул меня через забор дед Яхим. — Радмила дома?

— Мальчишек гоняет, — с гаденьким удовольствием сообщила я.

— Что, опять набедокурили эти обалдуи? — покачал седой головой старик. — Ладно я попозжа зайду, хотел спросить не осталось ли у вас того замечательного черничного варенья.

— Осталось, дедушка, заходите, — радушный кивок и улыбка.

Он уже убрал руку с забора, когда я окликнула:

— Дедушка Яхим, скажите, а вы ведь в молодости служили где-то далеко отсюда, так?

— Ну, было дело, — подтвердил сосед с лёгкой неохотой. Наверное, рассказывать о былых подвигах взрослым мужиками приятнее, чем маленьким девочкам.

— У вампирского военачальника служили, да? — не отстала я.

— Да, лапонька, говорю же: было дело, — кивнул ветеран. — Отпахал я десяток годин под хоругвью одного кровососа, страху натерпелся, по сей день по-человечьи уснуть не могу.

— А расскажите мне про этих, — я приставила два пальца к губам, изображая клыки. — Пожалуйста, мне очень интересно.

— Ярушка, но ты же девочка.