Возвышение Сокола. Ратник 2

Вдруг да найдут чего интересного?

Неожиданно повезло Татеню.

— Вот, воевода, а я для тебя подарок нашел! — громогласно проорал старый воин.

Орать Татень умел. От его голоса, хотя старик и был далековато, метрах в пятнадцати, если не больше, у Ярослава прямо-таки в ушах завибрировало. А если бы тот гаркнул рядом? Точно, оглох бы.

— А что за подарок? — полюбопытствовал воевода.

— Так сейчас сам увидишь.

И точно, увидел. Татень тащил на себе незнакомого дружинника. Не иначе – тот самый «везунчик», которому удалось скрыться.

Стало быть, далеко не удрал.

— Вот, умник-то хренов, — выдохнул Татень, скидывая со спины ношу. — помчался по лесу, без пути да без дороги, так верно, на ветку наткнулся. Конь-то его дальше ускакал, а этот нет, не скачет. Вон, как оземь-то шибанулся, что из него дух едва не вылетел вон. Таскай вот теперь, на своем горбу таких торопыг.

Старый дружинник сочно заржал, приглашая остальных поддержать его хохот. Но Ярослав только мысленно посочувствовал незнакомому дружиннику, пусть и тот и был их врагом.

Из своего небольшого опыта верховой езды, пришелец из двадцать первого века уже знал, что удариться в лесу о ветку и пеший запросто может, а уж конному вообще приходится постоянно уворачиваться. Но это если всадник едет спокойно. А коли мчится во весь опор, не заглядывая вперёд? Конь-то проскочит, а вот наездник далеко не всегда. И веткой очень больно ударит, а если еще и о землю приложит – совсем худо. А этому парню, хотя он и выглядит бывалым ратником, не повезло. Что ж, всё в этой жизни бывает. Даже опытные наездники иной раз падают и теряют сознание.

— Привяжи-ка свой подарочек вон к той сосне, — приказал Клест. — А не то очнется, опять в лес побежит. Чего ему каждый раз о землю-то биться?

Татень опять захохотал и быстро исполнил приказ воеводы – прислонил пленника к сосенке, а его руки связал сзади.

— Вот, готово, — доложил Татень, а потом принялся рассматривать свою живую добычу. — Слышь, воевода, а ведь я этого парня знаю.

Он из дружины Врабия, звать Неплюем.

Клест только плечами пожал. То, что пленник из дружины Врабия – это и так понятно. Тут все дружинники, ставшие врагами, из людей его соперника. Еще ладно, что мертвый враг – а все четверо были мертвы, уже за врага не считаются. Но этот, хотя бы живой. А если живой, то можно и допросить.

— Ярик, как обеспамятевших людей в чувство приводят? — с усмешкой спросил воевода своего младшего дружинника и советника.