Гниющий Змей. Книга 1

Окрас этих зверюг напоминал нахашей до неразличимости, чего нельзя сказать о прочей физиологии.

Переживая за ухажёра, Санда стиснула кулачки вместе, забыв про зажатый в них повод, так что лошадка болезненно всхрапнула, когда трензель надавил на нижнюю челюсть и язык, вынуждая запрокинуть голову назад. Всадник той порой вскинул саблю и, подлетая к окончанию досок, рубанул слева и справа от корпуса жеребца.

Волокна натянутых канатов разошлись, но это лишь оборвало поручни моста. Чтобы завершить начатое, сквайру пришлось спешиться.

Пока сталь расправлялась с оставшимися верёвками, озверевшие от предвкушения добычи серпентоморфы приближались. Очередной удар обрушился на канат, и вся левая сторона моста провисла. Чешуйчатые зверюги с воплями полетели в воду.

Течение подхватило их и понесло прочь.

Но одна, самая первая, не слетела вниз. Она упорно цеплялась когтями всех четырёх лап за доски: благо удобные горизонтальные щели в этом очень помогали. Вонзив коготочки в такой просвет и обхватив кромку верхней доски, тварь с голодным рокотом и сумасшедшим азартом в оранжевых глазах стала продвигаться к нам.

Конструкция раскачивалась, но падать чемпионка не собиралась, только помахивала в такт жёстким хвостом.

— Да руби ты скорее, чего замер! — вскричала леди Эйнсворт.

Вышедший из какого-то забытья Аншетиль вновь поднял вооружённую руку. Заточенная сталь опустилась на последний канат, сплетавшие его пеньковые каболки с треском распустились. Доски ухнули вниз, плашмя долбанувшись о воду, породив гулкий всплеск и лишь затем начав притопать.

Вот только в момент обрыва верёвки, рептилия оттолкнулась от опоры, которая тут же перестала быть прочной. Рокот, распахнутая пасть и кинжаловидные когти — эта дикая туша обрушилась на Аншетиля с прыжка.

Санда закричала, а сквайр повалился на лопатки под весом чешуйчатой зверюги. Только мгновением позже я заметила окровавленное лезвие, вышедшее из верхней челюсти рептилии. Но такое ранение не достаточно опасное, оно просто закрыло клыкастую пасть на замок.

Эта тварь не умолкла, не затихла, не сдохла. Она продолжила полосовать парня когтями — на красивом молодом лице появились длинные мясные борозды. Он кричал сквозь стиснутые зубы и пытался вытащить кинжал из ножен на поясе.

Леди Эйнсворт круто повернула коня, одновременно наклоняясь к сапогу. В следующее мгновение эта достопочтенная госпожа вымахнула из седла и приземлилась на спину смертоносной твари, будто сменила одно ездовое животное на другое.