Гниющий Змей. Книга 1

Но толком ничего рассмотреть не вышло: открытая дверь и дыра в крыше не давали достаточно света под нужным углом.

Но стало тревожненько, ой, тревожненько... Да, знаю, я страшная трусиха.

— Осска, не подходи так близко, — Санда дёрнула меня за локоть. — Сверзишься ещё, как вытаскивать будем?

— Всё, идём, — распорядилась леди Эйнсворт, — нужно собрать сушняка, разложить во дворе и поджечь, чтобы нас смогли заметить с воздуха.

Этим мы и занялись. Через полчаса перед фортификационным сооружением появилась сложенная из сухих веток надпись с призывом о помощи.

Пока поджигать не имело смысла, но если останемся до ночи, вот тогда Циаре придётся почиркать клинком о камушек, высекая искры и портя заточку.

От нечего делать мы натаскали бурьяна лошадям, а затем...

— Вррря-гхррр! — звук огласил округу, и сосуды под кожей моментально покрылись изнутри ледяной корочкой.

— Брось, — леди Эйнсворт потянула Санду, и девушка выронила душистый пук зелени на дворовые плиты. Мы все тут же отступили за каменную кладку башни.

К нашему счастью массивные окованные двери не успели отвалиться с петель, хотя изрядно скрипели ржавчиной — что, несомненно, ни капельки не привлечёт внимание преследователей. Мы вдвоём с Циарой подняли достаточно крепкую балку, которую отыскали на развалинах казармы. Едва она легла в скобы, дверное полотнище содрогнулось от удара.

Ага, успели в последний момент, называется. Всё по закону жанра, блин.

Лучше бы мы полдня просидели здесь, не высовываясь, как амбарные мыши.

Новый удар сотряс толстые дубовые доски, и они начали казаться мне недостаточно прочными.

Всё же столько времени прошло, а это не морёный дуб... Лошади начали неистовствовать от близости хищников. Мы привязали жеребцов к разным опорным столбам, поддерживавшим перекрытия: в них были вбиты сильно закоптившиеся горелки для масла. Кобылам достались ржавые кольца в каменной кладке: к ним когда-то привязывали коз и овец, которых собирались пустить на обед.

Спокойнее всех вела себя соловая лошадка Санды: просто фыркала, вскидывала гриву и немного постукивала передним копытом, будто роя норку в непрочной доске.

Краля билась в истерике, как припадочная дамочка, не созданная для таких неурядиц. Жеребцы вовсе подкидывались на дыбы, а копытами рыли так, будто вот прямо сейчас сорвутся на врага и втопчут его в землю по самое темечко: глаза дурные и краснючие, хвосты торчком, губы брызжут пеной. У них разве что дым из ноздрей не валил.

Рокот за дверями стал многоголосым.