Гниющий Змей. Книга 1

Визжа от ужаса и неожиданности, я отпрянула назад, моментально оказавшись на ногах и саданувшись поясницей о столешницу. Пальцы вонзились в гадкую от чёрной гнили шёрстку и отодрали грызуна от лица. Швырнув эту погань на стол, я схватилась за нож.

Лезвие взмыло, блеснуло и опустилось на ожившую мерзость.

Я возносила руку снова, и снова, и снова... кромсала крысу в фарш; летели вонючие брызги, марая меня всё сильнее.

Тяжело дыша, я выронила оружие и посмотрела на собственные руки.

Чернота растекалась по ним, пробиралась под кожу, вены наливались этой скверной и набухали тёмными шнурами.

Пальцы снова сжались на рукояти ножа, хотя я не искала его — тот просто оказался, где был нужен. Положив руку на столешницу, я приготовилась перепилить суставную сумку, отделить лишний, осквернённый кусок собственной плоти. Но вдруг подумала: «а как же потом быть со второй конечностью?»

Рук-то две, и обе необходимо отрезать! Потому что нельзя быть такими грязными!

От решения этого жизненно важного вопроса меня отвлекла щекотка: по босым ногам что-то пробежало.

Опустив глаза, я моментально выронила нож — и тот утонул в мохнатом ковре, который вздымался всё выше, будто поспевающее в деже тесто.

Крысы.

Полчище крыс. Сотни, тысячи серых тел с длинными хвостами громоздились друг на друга, заполняя собой всё, заставляя тонуть в живом океане. Я пыталась выбраться, хватала этих тварей, не обращая внимания на укусы, но ничего не выходило.

Ну, а крысы... они начали разлагаться. Таяли прямо под пальцами — те увязали в мерзкой жиже, словно в пудинге.

Только облизывать фаланги совершенно не хотелось.

В какой-то момент отказываться от этого блюда всё же стало невозможно: я просто захлебнулась. Чёрная дрянь ворвалась в рот, потекла в желудок, стала заполнять лёгкие. И я проваливалась всё глубже, будто увязая в трясине — та засасывала меня, тянула вниз, в бездонную пропасть...

Проснулась я рывком и в холодном поту.

Сердечко скакало так, что взяло бы первый приз на ипподроме.

Очумев от ужаса, я рассматривала собственные руки.

Потом отбросила одеяло, задрала ночнушку и стала пристально пялиться на остальное, выискивая малейшие признаки угрозы. Но белые бёдра и голени не выказывали ни малейшего стремления обзаводиться узором распухших вен, наподобие раннего варикоза. Сонное наваждение потихоньку таяло, будто кусочек льда, угодивший за шиворот — но кожу эта льдинка ещё морозила.

Босые пятки коснулись ворсистого ковра и протопали в угол рядом с дверью, к умывальному столику.