Гниющий Змей. Книга 1

Усталость валила с ног, но я всё же дала себе труда тщательно помыться и переоделась в ночнушку, благоухая добавленными в воду цветочными маслами. Ни капли такие процедуры от гнили не помогут, но хотя бы немного морально полегчало.

Подоконник снаружи моего окна чем-то приглянулся чёрному кошаку. Тот сверкнул на вошедшую в спальню меня жёлтыми глазами-фонарями и продолжил намываться. Как же я рада, что папа везде поставил решётки — с этой мыслью я закрыла оконную раму на щеколду, задвинула гардину и повалилась в постель.

Ух! Подушечки мои мягонькие! Соскучились тут без меня? А как я-то по вас скучала! И по одеялу своему пуховому, вот натянем его по самое ухо и спатеньки...

Разумеется, сразу отдаться на волю сновидений не получилось. Так часто бывает, когда кажется, что больше не можешь, а впечатления всё же оказываются сильнее усталости. Да и котяра этот... Сразу вспомнился другой, рыжий. Одно воспоминание повлекло за собой другое, и вот я уже мучилась размышлениями о встреченном нахаше.

Ничего так и не надумав, провалилась в сон, будто в глубокий колодец.

Тёмный и страшный. Из таких колодцев непременно полагается высунуться ужасной омертвелой руке, а следом показаться такому же неприглядному жупелу — с длинными чёрными космами, разумеется.

Проще говоря, мне снова снился кошмар.

Но со всеми пережитыми мною в предыдущие ночи он расходился в главном: я заснула, но продолжила мыслить совершенно трезво.

Так что в озере чернил тонула, прекрасно осознавая, что это просто проклятый, сука, сон! Благовоспитанной девице не пристало пускать в лексикон подобные выражения.

Но это ведь мой разум и хотя бы в его чертогах я имею полное право выражаться, как заблагорассудится.

Особенно когда в рот затекает мерзостная дрянь!

Я погружалась в непроглядные глубины — такое со мной уже случалось. Просто на этот раз обошлось без предварительных ласк в виде полчища разлагающихся крыс, нежно щекочущих мои нервы серой шёрсткой. Бездонная пропасть засасывала меня...

Но нет, подождите, донышко у неё всё же нашлось: мягкое и прогибающееся, словно простыня, в которую пожарные ловят прыгающего с верхотуры ребёнка.

Моя спина, сама не намереваясь, продавила эту поверхность, и она прорвалась, будто продырявленная шилом. Меня выплюнуло в тёмный коридор, а сверху хлестал безудержный поток чернил.

Когда он иссяк, я сумела подняться на ноги, но идти никуда не пришлось. Прямо передо мной выросло высокое зеркало в тёмной раме, свитой из потемневших коряг.