Гниющий Змей. Книга 1

И как-то странно вдыхал, будто втягивал в себя не только воздух — и не одними ноздрями, — а веки его норовили сомкнуться в отрешённой задумчивости. Он явно прислушивался к ощущениям, а у меня слегка начала кружиться голова.

Не думаю, что такой проверки достаточно, чтобы судить наверняка, ведь в обители меня проверяли несколько дней и брали анализы, однако, расставшись с моей дланью, волшебник широко улыбнулся и посмотрел на герцога. С отцом и каждым домочадцем он знакомился так же обстоятельно, а позже улучил момент, чтобы ненавязчиво осмотреть дом под предлогом восторженности архитектурой эпохи до вторжения — хотя почти любое здание в Мароне может похвастаться не менее завидной историчностью.

Когда делегация покинула наше жилище, место высокородных особ заняла камеристка с парой помощниц и сундуком нарядов, лучший из которых тщательно подогнали под мою фигуру. Чёрного среди ассортимента не нашлось, но я настояла на тёмно-синем, как наиболее близком. Ни платье, ни идея помолвки совершенно не вдохновляли.

Но меня не спрашивали. И прямо сейчас продавали да покупали.

Холодные камни легли на мою грудь — хорошо подчёркнутую всем на загляденье. Пальцы жениха быстро справились с застёжкой: благо убранные в высокую причёску локоны не мешали. Отцу уже успели преподнести другие ценные подарки в качестве арры за меня.

Теперь следует подтвердить согласие обрядовым действом.

Раскинув между руками длинную красную ленту, я со смирением поднесла её отцу и попросила благословить наш брак.

Голос дрожал, слова давались тяжело и совершенно не хотели тревожить язык. Папа разрезал ленту надвое позолоченными ножницами.

Из рук ушло всякое тепло, когда пальцами с блестящими ногтями я распускала косицу своего будущего супруга. Остальные волосы он носил коротко стрижеными и зачёсанными в строгую причёску. Шелковистый поток лёг на праздничный сюртук.

Должна заметить, что наследник казался мне очень привлекательным — внешне.

Статный красавец — такие всегда у девчонок нарасхват, да и пахнет от него великолепным парфюмом.

Однако напыщенное благородство, уничижительный взгляд, однозначно сообщающий «ты мне не ровня» и сокрытая под лоском гнильца делали его в моих глазах такой же дрянью, как тот помидорчик. Оставаться с ним наедине не хотелось. Заговаривать с ним не хотелось. И просто стоять рядом да вплетать в косу эту проклятую ленту — тоже совершенно не хотелось.