Гниющий Змей. Книга 1

Увиденное поражало одновременно красотой и банальностью.

Банальность эта, явно перекочевавшая сюда из воспоминаний о сказках, которые мне читали в детстве, располагалась под сводом небольшого зала, вырезанного в скале моим спящим разумом. В самой сердцевине его, куда сходились радиальные линии, прорезавшие твердую черноту пола, громоздился здоровенный валун. Казался ли он серым из-за разливающегося над ним света или же действительно отличался породой от остальной пещеры, я не поняла. Но он точно не являлся частью единого массива этих каменистых недр, просто валялся здесь — а лучше сказать, был укреплён или возложен.

Из его макушки торчал клинок.

Металл источал то самое неземное сияние, что привело меня в этот чертог красоты посреди надоедливой жути кошмара. Сразу вспомнилась легенда про первого короля Сиарана, который получил власть от богов. Те послали ему в испытание адамантовый меч, вонзённый в камень, дабы лишь достойный сумел вынуть его.

Конечно, если послушать азариев, то всё это просто выдумки или бесовская прелесть: ведь какая богоизбранность может осенить язычника, слыхом не слыхивавшего о Пресветлой Троице? Ясное дело, что боги эти из той же серии, что Нирах или Архудеран, а от них добра не жди.

Да и адамант — металл бриарейский, в этих далёких от сердца империи краях его в те стародавние времена просто не могло быть, а значит, это лишь позднейшая вставка.

Но саму легенду-то я слышала, да и кто не слышал? Вот и породил мой мозг это диво дивное, в валуне застрявшее. Только неправильно как-то клинок выглядит: полоса металла чуть заметно изгибается, да так и заходит в каменюку, будто её когда-то раскалили и осторожно, соблюдая постоянный угол, протолкнули в глыбу, как в кусок сливочного масла.

Сабля, а не меч.

Неземной блеск манил меня. Чувствуя себя мотыльком, летящим на огонь, я вступила в круг света — тот оказался вовсе не таким холодным. Каменный пол от него заметно нагрелся. Только сейчас я почувствовала, что пятки-то у меня босые и камни всё это время холодили стопы, а пальчики и вовсе уже на грани отмерзания.

Теперь по ним пошла лёгкая боль, как бывает при отступлении холода под натиском тепла.

Сияние доставляло удовольствие не только ногам. Всё моё естество жмурилось сытой кошкой, валяющейся на лужайке в тёплый погожий денёк. Волны любви и заботы окатывали меня, подобно материнской ласке. Этот свет, как бы банально не звучало, проникал в самую душу и залечивал старые раны, покрытые струпьями, которые давно пора отковырять.