Гниющий Змей. Книга 1

Коли сама не проснусь, разбудит горничная, камеристка, Санда или ещё кто. Никуда я больше не пойду, хоть ты тресни.

Трещать больше ничто не стало. Зато вернулись шорохи по укромным уголкам, колеблющиеся тени и отзвуки противного хихиканья. Кто эти хихикающие подлецы, я так и не разобрала, зато заметила движение...

Они подкрадывались тихо, потому что шуметь им было нечем. Они не имели ни ртов, ни лёгких, ни голосовых связок. У них даже не нашлось ног или лапок, чтобы мягко семенить по камням. Нет, они не могли приближаться шумно.

Куски слизи для этого не приспособлены.

Совершенно прозрачное желе ползло по стенам, выбиралось из воды. Шматки его наплывали на отдельно валяющиеся обломки проломленного потолка. И этих медуз становилось всё больше... Они вытягивались и перебулькивались внутри собственных оболочек — если те имелись, — да так и перемещались всё ближе. Жидкие сопли свесились даже со сталактитов.

Не помню, как подскочила на ноги и попятилась. Лопатки коснулись промозглой тверди, а потом я вздрогнула, ощутив через невесомую ткань холодное, липкое прикосновение.

Визжа в беспамятном ужасе, я содрала одного ползуна с плеча, другой перекочевал на мочалку моих волос, третий уже скользил по голени. Я затопала ногами, давя тварей и пытаясь сбросить самую наглую гадину, уже подбиравшуюся к самому сокровенному: под моим подолом ещё никого не бывало и ошмёток желатина не станет первым!

Наступать на ползучую мерзость стало ошибкой.

Они скользкие, заразы.

Я отбила копчик, а эти слизистые поганцы наползали.

Запутавшийся в волосне коснулся ушной раковины, стал просовывать холодный отросточек... Новый визг огласил едва видимые своды подземелья. Как я его отдирала! Как брыкалась и отшвыривала эту погань! Я хватала медуз руками, а они сочились между пальцев. Я стряхивала их, швыряла в воду, а новые успевали облепить меня ещё плотнее.

Живые сопли побеждали и норовили просочиться в какое-нибудь естественное отверстие, но предпочтение отдавали всё же голове.

Мой визжащий рот, истошно втягивающие воздух ноздри и беспомощные уши — вот, куда стремились просочиться эти отродья кошмарных грёз. Я мешала им, как могла, но их становилось всё больше.

В этот отчаянный момент я бы всё отдала, лишь бы проснуться в холодном поту да натянуть одеяло по самую макушку — и пусть оно будет таким же мокрым и холодным, но хотя бы не живым и ползучим!

Мне отчаянно требовалась помощь. Одна справиться с этим ужасом я просто не могла.