Вернуть Боярство 9

— Без этой, как ты выразился, «клоунады», сын мой, мы бы не узнали, кто именно в наших рядах шпионит на наших врагов, — нравоучительно ответил Велизарий. — А теперь, с твоего позволения, отец Сергий, я бы хотел провести проверку твоего племянника и его на редкость осведомленного служки.

— Гордыня — смертный грех, святоша, — прищурился я. — Не называй Петра служкой... И да — протянешь свои лапы к моему разуму, будешь зубы с пола собирать.

— А отчего ты, сын мой...

— Я не твой сын, — перебил я черноризца.

— Повторяю — мой разум моё дело. Я, если хочешь знать, атеист — Творцу-Всесоздателю до нас дела нет, а служкам Небес я не подчиняюсь. Потому попробуешь коснуться моего разума — я вздую тебя, как Тузик грелку.

— Мой дорогой племянник, твои речи неуместны, — нахмурился дядя. — Не оскорбляй веру отцов наших, не шути с силами предвечными! Покайся в...

— Дядя, мы с тобой оба знаем — Шуйские крещение приняли лишь по политическим причинам, — фыркнул я. — Как там говаривал, если судить по родовым хроникам, князь Шуйский, когда Владимир Красно Солнышко пришел его крестить? Я сын Перуна и внук Сварога, я вольный русич, и склонять голову перед тем, кто обзывает меня рабом, я не стану! Слуги Распятого Бога могут подставлять левую щеку хоть до обещанного им Второго Пришествия, я же в ответ на удар по правой дам наглецу под дых, потом добавлю в челюсть, пну в морду наглую и порублю на куски аки свинью на бойне! А что останется — спалю к демонам пламенем своим!

Велизарий аж рот дар речи потерял.

Я мигом ощутил концентрированные волны неприязни и враждебности — пришедшим с моим родичам слугам Христовым моя речь явно пришлась не по вкусу. Надо сказать, я ничего против христианства в целом и православия в частности не имел... Но после произошедшего в воздушном порту Каменска не далее как пару часов назад менее всего желал допускать кого-либо к копошению в своем сознании! А потому остаётся надеяться, что дядя читал семейные хроники не так внимательно, как я. ..

— А затем склонил голову перед Рюриковичем и позволил себя окрестить прямо в Волхове, в славном Великом Новгороде, воды которого ещё не успели позабыть кровавые ручьи из крови волхвов, что отказались покориться воле великого князя, — безжалостно заметил Сергий Белозерский, глаза которого зажглись нехорошими огоньками. — Ибо после трёпки, устроенной ему Владимиром, едва на ногах стоял...