Вернуть Боярство 9

— Тем хуже для него, госпожа, — твёрдо ответил я. — Я могу постоять за себя.

В чем прелесть моих доспехов — в них я не только способен дать бой большинству чародеев седьмого ранга, но они ещё и обладают свойством не слишком светить своим качеством. Если ты не опытный артефактор, то без детально исследования специальными чарами и не разберешь, что на моих плечах броня, стоящая дороже моего Змея. Да что там Змея — почти любого крейсера в нашем флоте! Ибо это — штучный товар, а не серийно выпускаемое судно.

— Итак, господин Нарышкин — вы всё ещё настаиваете на том, что это ваша добыча, и что я и мои люди на неё права не имеем, верно? — напомнил я задумавшемуся над тем, стоит ли продолжать свару, боярину.

— Вижу, что справедливости мне здесь уже в любом случае не видать, да и твоя заступница слишком задириста, того и гляди набросится, — скривил он губы и развернулся. — Да и право слово, мне даже несколько неловко отнимать кость у молодого Рода... Вам, поди, каждый рубль важен, Аристарх Николаевич. Забирайте — будем считать, что это мой вам подарок.

У Шуйской сделалось такое лицо, что даже я испугался — сейчас не выдержит и ударит. Странно даже — чего она так обо мне печется? Никто и никогда в Роду не проявлял ко мне столько внимания... Но с другой стороны, следует признать — кем бы ни была эта женщина, в Москве я её ни разу не видел, а значит и упрекнуть её ни в чем не могу...

И тут мой разум пронзила догадка. Догадка, кем может быть эта женщина — и я, шагнув к ней, положил руку на её ладонь, не позволяя вынуть меч и одновременно посылая к ней мысль-просьбу:

— Госпожа Ярослава, он этого и добивается! Не нужно!

Сам же, бросив торопливый взгляд на собравшихся вокруг дворян, бояр и даже монахов-черноризцев, с интересом наблюдающих за склокой, бросил в спину Нарышкину:

— А хватит ли духу и сил, господин Нарышкин, дабы ответить за эти слова?

Ибо пропустить мимо ушей я их уже не мог.

Он только что почти прямым текстом назвал меня нищим голодранцем. И выставил всё так, будто бросает мне подачку. .. Подобное нельзя пропускать мимо ушей или спускать с рук никому, если ты хочешь обладать достойной репутацией среди аристократов. Мир знати мог простить многое — скупость, зло, даже глупость... Но слабость не прощалась. Я Глава Рода, и только что мне в лицо было брошено оскорбление — и поверьте, если бы я смолчал, мне бы это ещё долго помнили. Эта тень могла бы пасть даже на моих потомков, что уж обо мне говорить!

И это была первая причина.