По следам крылатого зверя

Судя по состоянию костей, прошло не больше трех дней. Хорошенько осматриваюсь и нахожу следы, оставленные зверем. Из распадка он ушел на запад, вдоль Горного пояса. Мы же должны были сегодня окончательно покинуть пояс, и двинуться через равнины. То есть, конечно, не мы. Караван. Мне же путь теперь лежит на запад, вслед за зверем.

* * *

Возвращался к стоянке я словно в тумане, вещи собирал тоже. И теперь я стою у своего навеса, полностью готовый к выходу и думаю, стоит ли разбудить Шаслина? Не хочется объяснять ему снова, что я не могу идти с ними, раз зверь идет в другую сторону.

Но и молча уходить не след, вроде как… Нет, не решиться. Все кажется, что если я с ним заговорю, то просто не смогу уйти.

― Прощай, друг, ― тихо шепчу я, поворачиваюсь спиной к бати и снова двигаюсь к распадку.

― Уходишь? – раздается сзади голос Шаслина.

Ответить сил нет. Просто киваю.

― Зверь?

― Да.

― Тогда удачи. Мы будем ждать твоего возвращения.

Глава 4

- Смотрите, - крикнул невысокий, темноволосый человек своим спутникам, указывая на заросли таира.

Между тонких стеблей торчали две ноги в кожаных сапогах с толстой подошвой.

Понукать и подгонять лишний раз рыбаков не требовалось: все три лодки тут же повернули к берегу. Первым в заросли зашел тот же темноволосы мужчина. Раздвинув жесткие стебли, он увидел человека, лежащего на животе. Почти все тело его было погружено в воду, окрашенную в красноватый цвет. Кровь. Лишь голова, да правая рука лежали на берегу. Кажется, он пытался выбраться, но потерял сознание.

Рядом с раненым плавала его сумка.

- Идите сюда, - крикнул рыбак своим спутникам, и принялся вытаскивать раненого из воды.

Двое других мужчин уже стояли за спиной вожака и сразу приняли из его рук тело раненого. Его перетащили к лодкам и аккуратно погрузили в одну из них. Придется плыть в деревню, а за сетями вернуться позже.

* * *

Прихожу в себя в незнакомом месте. Я лежу на мягкой кровати в небольшой комнатке. Напротив кровати - окно, сейчас завешанное плотной темной шторой.

У окна столик, на котором в беспорядке стоят глиняные чашки, горшки, какие-то бутыльки. Надо же, почти как у Талины в доме. Уж не у местного ли лекаря я отлеживаюсь? Пытаюсь устроиться поудобнее, и чувствую, что грудь сдавливает тугая повязка. От первого же шевеления раны под ней начинает саднить. Ну, точно, ранен и нуждаюсь в лечении. Эта мысль вызывает улыбку.

Что ж, надо попытаться встать. Заодно и узнаю, насколько все серьезно.