Девять жизней Кота Баюна. Летопись 1. Крадущийся в ночи. Дети подлунного света

Понять хотел – что же случилось той ночью, после которой жена стала седой, а дочка перестала расти. Много, ой, много поведал Трясинник. И о том, что мир их, совсем недавно бывший единым, раскололся, и об изменениях, что последовали после. И о памяти людской – короткой, что летняя ночь, – почти сразу забывшей о Великой Сварге. И о детях Луны, что приходят по ночам, и горе тому дому, покой которого они потревожат. Не знал только Водный Владыка, куда они уходят днем. Не знал, или решил не говорить – тут Ждан терялся в догадках, – чуял, что ему не договаривают, но ни подловить на лжи, ни укорить прямым вопросом не смел, и без того много узнал – не переварить в голове всё полученное за один выпас.

– Бегите!

Пастух говорил тихо, тоном, не признающим возраже-ний. Приученные повиноваться слову, да что там слову – взгляду, движению брови, – подпаски сорвались с места, устремляясь к коням. Замешкался только новичок, но тут же был схвачен Раткой. Ждан не глядел на мальчишек – знал, не подведут: вскочат на неоседланных коней и в селе-ние, под прикрытие частокола.

Да, ночное возвращение та-буна наделает шума, лишь бы через ворота пустили. Потом придется поведать всё старейшинам, воеводе и кудеснику. Но сейчас это мало заботило взъяренного пастуха.

– Вот и свиделись.

Ждан опустил кончик длинного кнута в костер, подо-ждал, пока огонь распробует угощение, после чего очертил вокруг себя и костра огненный круг. Пламя нехотя вступило на утоптанную траву, образовывая преграду, к которой уже приближалась белая смутная тень.

Запах плесени усилился.

– Глупец, – вставшая перед огнем ночная гостья пусты-ми глазницами буравила пастуха, укрывшегося в обережном круге. – Догоню этих, затем займусь тобой.

Она двинулась в обход, медленно плывя над землёй. Ждан не мешкая заткнул рукоять кнута за пояс, поднял ко-жаную суму, промазанную жиром, и ловко вынул неболь-шие гусли, тут же ударил по струнам. Тень колыхнулась, резко обернулась к человеку.

– Далеко ли собралась? – пастух вновь ударил по стру-нам, заиграв незатейливую мелодию.

– Вновь детей воро-вать пришла?

Тень повернулась к нему, пристально изучая наглеца темными впадинами вместо очей. Дернула плечом, затем головой, снова плечом. Наигрыш усилил напор, Ждан сам начал приплясывать. Не удержавшись, дитя подлунного света закружилась, будто в хороводе, всё наращивая ско-рость движения.

– Ух! – не в силах продолжать играть, пастух устало вы-дохнул.