Девять жизней Кота Баюна. Летопись 1. Крадущийся в ночи. Дети подлунного света

Заговоренные самим Перуном мечи должны были рубануть по лодыжкам нападавшей, но пронзили пустоту – Ночница возникла позади озирающегося Кота, который второпях искал, куда она запропастилась. Нашел, когда в шлем уже летела рука, сверкающая в лунном свете остротой ногтей. Увернулся, перекатываясь на бок. Откатился назад, уходя от второй руки, рассекшей землю. Крутанул ногами, описывая круг, и вскочил, моментально уклоняясь от очередного размашистого веера когтей – лиходейка была и быстра, и точна. Если бы Кот был обычным живым – на этом бой бы и закончился.

Но посланник Макоши не был жителем Яви, потому ловко уходил от ударов, набирающих всё большую скоростью, не забывая в ответ орудовать клинками.

Полуночница, словно лунный свет, то исчезала, то появлялась вновь. Мечи Баюна свистели по воздуху, изредка срезая клочья призрачной и без того дрянной, изъеденной временем, одежды. Воину приходилось крутиться волчком, не останавливаясь, иначе каждый укол Ночницы мог оказаться последним. Она тоже не всегда могла приблизиться к витязю, застывая и вслушиваясь в темноту, словно ожидая чего-то или кого-то.

В момент одной из таких передышек, Кот заорал:

– Стой, я хочу пленить её!

Полуночница дернулась, не успев напасть на Кота. Судорожно затряслась, с трудом оборачиваясь назад. Ухмыляющийся Ждан опустил руку, в которой был сжат пустой кожаный мешочек. В другой руке пастух сжимал несколько черных камешков соли. Полуночница начала таять, растворяясь в воздухе. Она попыталась развернуться, но старик со злостью кинул один камешек в призрака.

– Это тебе за жинку.

В том месте, куда угодила соль, появилась брешь, тут же начавшая расширятся.

– А это за Вараксушку.

Второй камешек пролетел рядом с первым, окончательно стирая ей лицо.

– А этот за меня, – Ждан растер камешек в руках. – Тебе стоит забыть дорогу к нашим домам. – После чего сыпанул растертую соль в лицо призрака.

– Стой! – Баюн не верил, что живой так легко управился. – Она нужна мне!...

Пастух бросил тяжелый взгляд на воина и охнул – таявшая на глазах Полуночница шагнула вперед, обхватывая человека.

Глаза старика округлились от изумления. Ждан глубоко вдохнул, застывая с раскрытым ртом. Дальнейшее произошло одновременно: оглушая округу диким криком, Полуночница полностью истаяла, Ждан рухнул в траву, словно мешок, наполненный репой.

* * *

– Ходу, ходу! – Ратко нещадно бил босыми пятками по бокам пегой кобылы, самой старой и уважаемой другими лошадьми в табуне.