Девять жизней Кота Баюна. Летопись 1. Крадущийся в ночи. Дети подлунного света

Тогда, будучи единым, я не понимал это, с радостью расплескал первозданный свет, не оставив себе ни капли Силы.

– Нужно собрать, нужно вернуть!

Стихии – первый мазок новорожденного мира, первое разделение единого. Я не могу взять всё, но крупицы дадут мне шанс, станут тем камешком, что в скором времени превратится во всесметающую лавину. Огонь, вода, земля и ветер – первая пища для меня нового, слабого и никчемного.

Лунный свет ласкает моё истерзанное плесенью тело. Он баюкает раны, зализывает рубцы, ластится, помня меня прежнего.

Тем проще осуществить задуманное. Свет трепыхается, пытаясь сбежать к матери-Луне. Поздно. Слишком поздно. Плесень покорно принимает его в свои ладони… в мои ладони. Свет всё ещё пытается выбраться, но ему не удаётся, и он с покорностью принимает уготованную мною участь. Свет сворачивается клубком, призрачным младенцем на моих руках. Двумя младенцами.

Но это лишь иллюзия.

– Отец.

Дочери, мои дочери. Я отдал вам почти всего себя.

Как же это невыносимо – отдавать. Ненавижу!

– Ищите детенышей живых с яркими искрами.

– Выпить их?

– Привезти к тебе, отец?

Две близняшки, поделившие между собой расколотое надвое время: день и ночь. Такие же слабые и жалки, как всё вокруг. Такие же, как я. Отражения мой никчемности.

– Они должны позабыть себя, отказаться от памяти предков. Только мне позволено помнить.

– А потом выпить?

– Или вести к тебе?

– Отпустить.

– Но зачем?

– Они приведут за собой многих других.

Сказ 1. Дети подлунного света

– Спи, моя радость, спи.

Дородная молодая баба, позёвывая, мерно покачивала люльку-зыбку. Подвешенная к потолку избы та нехотя раскачивалась из стороны в сторону, брюзжа и поскрипывая на нерадивую малютку, которая ни в какую не желала засыпать, переходя с хныков на жалобный скулёж и обратно. Вымотавшаяся за день мать вздохнула, посильнее качнула колыбель в надежде, что дочурка уймется и наконец-то заснет. Подумала о старших мальчишках, которые, набегавшись за день, мерно посапывали на полатях, вспомнила о тайной радости, услышанной от повитухи, которая возвестила, что на этот раз боги послали дочурку, шмыгнула от обиды на мужа, который не разделил её чувств, сетуя на лишний рот, вместо ожидаемых дополнительных трудовых рук, и нехотя поднялась с лавки, протягивая широкие мясистые ладони к младенцу.

– Что ты, что ты! – она нежно прижала ребенка к груди.