Мастер меча тысячелетней выдержки. Том I

Карандаш в его руке быстро скакал от одного квадратика на бумаге к другому, оставляя после себя аккуратные крестики, обозначающие ответы. По левую руку у него стоял ноутбук, на котором было открыто сразу три мессенджера, ну а справа разрывались сообщениями телефон с планшетом.

И это я не говорю про чашки с кофе, которые, по-хорошему, занимали чуть ли не половину всей рабочей поверхности стола.

— Ау, — я щёлкнул пальцами. — Заказы сыпятся?

Парень резко покачал головой, словно я выбил его из транса, и уставился на меня посиневшими от усталости глазами.

— Я сделал… около двадцати восьми билетов будущего экзамена, — сухо произнёс он, – Осталось ещё тридцать.

На телефон парня с характерным звуком пришло оповещение. Он страдальчески посмотрел на него и дрожащей рукой заблокировал экран.

— Тридцать один. Этот анонимный доброхот слил ещё один билет. Тридцать один заказ, Стерлинг, — он вздохнул. — Ещё вопросы?

Он отвернулся, не дожидаясь ответа, и принялся дальше что-то считать. Я же лишь пожал плечами и упал на кровать.

В конце концов, когда ты обзавёлся станком, который печатает деньги — лучше не отвлекать его лишними беседами.

Я снова посмотрел на свою руку; рана на ней уже практически полностью затянулась. Немного пошерудив под подушкой, я достал фолиант и быстро долистал до нужной страницы.

Печать и правда была снята. Вот только какой именно навык она закрывала, я помнил смутно.

Кажется… кажется Эскулапов Яд. Вроде. Что же, весьма неплохо, если так. Этот навык был одним из базовых среди тех, которыми я обладал.

В том смысле, что лечил он всё и сразу, пусть и не то, чтобы мгновенно. Крепкий среднячок, способный поддержать жизненные силы в случае критического ранения достаточно долго, чтобы добраться до помощи.

В любом случае, ценность он для меня имел даже не столько физическую, сколько психологическую. Только существам с повышенной регенерацией известно, как по-настоящему должна ощущаться хорошая схватка на мечах. Ведь, если подумать, вся эта человеческая история с одним или двумя пропущенными ударами, которые делают из тебя труп — до обидного нечестная.

Я знал многих отличных воинов, которые тренировались по пятнадцать-двадцать лет только затем, чтобы отъехать на тот свет от какого-нибудь крестьянина с пращёй в первой же масштабной схватке. Доля случайности, доля конкретного настроения и подготовки в день боя и отсутствие права на ошибку, по моему мнению, делали такие схватки жутко несправедливыми и, в каком-то смысле, безрадостными.