Темный Охотник #4

Ох нихрена себе! Вот уж и правда: «Зачем и почему?»

— Через минуту спущусь, — ответил я, жестом приказав Наге остаться, а сам переключился обратно на Фирсова. — Василий Фёдорович, прошу прощения.

— Артём, у тебя всё в порядке?

— В полном! Ну то есть не совсем...

Спускаясь по лестнице, я постарался как можно лаконичней обрисовать графу ситуацию с Габи, правительством ацтеков и устаревшими законами.

— Так, — сказал Фирсов. — И каковы твои предложения?

— Мои предложения... Э-э-э... Василий Фёдорович, повисите ещё немножечко.

Дед успел встретить высоких гостей, и спустившись по лестнице, я заметил, как патриарх придерживает перед принцессой входную дверь в гостиную.

Болтать по телефону при встрече с монаршими особами явно против правил этикета. Не уверен, что это где-то прописано, но если руководствоваться здравой логикой…

— Артём!? — графу моё поведение тоже не слишком понравилось.

— Ваше Высочество, — я поклонился сперва принцессе Анне, затем её брату. — Ваше Высочество. Не сочтите за дерзость, очень важный телефонный разговор.

Проходите, располагайтесь.

Во взгляде Патриарха, который присутствовал при нашей встрече, читался немой вопрос: «Ты совсем головой поехал?». И чтобы как-то нивелировать этот эффект, он постарался отвлечь гостей на себя, заведя с ними беседу. Ну а я лишь отметил, что оба моих гостя одеты слишком уж просто для детей Императора, и продолжил разговор с Фирсовым.

— У меня есть посылка для Габи. Артефакт, который смог бы её защитить. Не могли бы вы помочь мне с доставкой? — объяснил я.

Фирсов помолчал. Подумал.

— Артём Кириллович, — очень деликатно начал он. — Я вас очень уважаю, конечно. И, скажем так, поддержу во всём. Позвоните вы мне с бодуна и попросите помощи, не раздумывая пришлю курьера с пивом, но вот чтобы сам... на другой конец планеты...

— Василий Фёдорович, — перебил я графа. — Вы не так меня поняли, наверное. Я не предлагаю вам метнуться кабанчиком в Америку. Но наверняка у вас есть свои каналы! В конце концов, то, что делает Габи…

— Очень нам интересно, да, — на этот раз граф перебил меня.

— Мы уже изучаем опубликованные ею материалы и готовим соответствующие заявления по дипломатическим каналам. И я обязательно подумаю, что можно сделать, чтобы помочь отважной журналистке. Если я что-то придумаю, обязательно перезвоню.

— Спасибо.

Я скинул вызов, выдохнул, натянул самую дружелюбную из всех дружелюбных улыбок, на которую только был способен, и направился к гостям. Я им, конечно, очень рад. Правда.