Темный Охотник #4

Затем Фирсов вбил в какой-то своей специальной программе имя беглого начальника опорного пункта, нашёл в базе данных карточку и сравнил фотографию из личного дела с человеком на видео.

Все эти манипуляции заняли не больше пяти минут.

— Ну да, — кивнул граф. — Похож. Но-о-о... Честно говоря, я не понимаю, что ему инкриминировать. Это не совсем наше дело, Чернов. А если уж по правде, то совсем не наше.

— А вот тут вы ошибаетесь, Василий Фёдорович, — улыбнулся я и объяснил, что к чему.

Так и так, есть у меня одна мстительная инферна, которая жаждет наказать своего мучителя и в этой своей мести не остановится ни перед чем.

Ну да, я немножечко сгустил краски. Но ведь ради благого дела, верно?

Фирсов тяжело вздохнул.

— Так, и что ты собираешься делать, если мы его найдём?

— Если окажется, что наш толстожопый товарищ из аристо, то вызову на дуэль, — пожал я плечами.

— А если нет? — граф прищурился.

Я ухмыльнулся:

— Тогда мы, разумеется, и пальцем его не тронем! Просто сольём информацию ацтекам, а те запросят экстрадицию.

У них на него вообще-то куча дел заведено, начиная с мошенничества и заканчивая растратой казённого имущества. А до Северной Америки путь дальний, мало ли что по дороге может случиться. Боюсь, он может и до морского вокзала не добраться.

Граф нахмурился.

— Чернов, ты вообще как, нормальный? Сотруднику Тайной Канцелярии сообщать о том, что планируешь убийство?

Я сделал самое невинное выражение лица:

— Василий Фёдорович, да вы что, какое убийство? Ну кому он нужен, этот ходячий холодец? Я исключительно переживаю за Нагу, чтобы она не сорвалась.

Согласитесь, будет очень некрасиво, если попросившие убежища инферны станут нарушать законы Империи?

Фирсов ещё раз вздохнул. Откинулся на кресле, закрыл глаза, помассировал виски пальцами.

— Ладно. Постараюсь пробить, кто это такой. Но чтобы всё тихо было! Договор?

Он протянул мне руку, и я её пожал.

— Обижаете, Василий Фёдорович! Конечно, договор!

В холл из кабинета меня проводил лично Фирсов.

— Ваше Высочество, — услышал я приглушённый голос Наги, когда мы уже почти спустились по лестнице, — не могли бы вы меня выдрать?

Я чуть ступенькой не промахнулся.

— … ой, то есть выдернуть! Русский язык такой сложный!

Уж не знаю, зачем Нага полезла в аппарат с шоколадными батончиками и пончиками, и почему не воспользовалась для освобождения своей телепортацией, но когда мы с Фирсовым спустились в холл, то застали там чудесную картину.