Дэн. Королевская битва

В основном они случались, когда сюда попадали внешники. Сразу же начинались войны, даже если иномирцы вели себя дружелюбно. С чем это было связано, Иссия не знала.

А вот у меня были догадки, основанные на моих видениях. Ведь, если я ничего не путал, весь этот мир служил своеобразной тюрьмой для того разума, который был заключен в кристалле. И все расы, что здесь оказались, попали сюда благодаря ему. А войны были ему нужны, чтобы восполнить свою энергию, за счёт энергии, что высвобождалась после убийств разумных.

Вот так корявенько и тавтологично, но суть передана верно.

Разумных он воспринимал как ресурс. Поэтому и не велись здесь войны до полного уничтожения какой-бы то ни было расы. Зачем уничтожать под ноль овец, с которых ты стрижёшь шерсть?

С нашим появлением, шаткий баланс должен был снова смениться. И возможно, вот эта атака орков, была первым звоночком.

Когда мы, наконец, добрались до города, то были слегка удивлены. Начнем с того, что вокруг городских стен выросло что-то типа палаточного городка, в худшем его проявлении.

Помимо огромного числа людей, здесь так же находился домашний скот, который некоторые беглецы умудрились сохранить, несмотря на долгий и тяжёлый путь. Вонь стояла соответствующая.

Пока мы шли по дороге к воротам, то успели насмотреться всякого. Не всем повезло убежать с разорённых орками земель, при этом прихватив с собой ценные вещи. Телеги ломались, звери, которые их тянули, гибли, люди были вынуждены бросать всё, что нажили за свою жизнь. А много ли может на себе унести простой крестьянин? А женщины, старики и дети?

Вот и получалось, что мы сейчас наблюдали за зарождением средневекового гетто.

Стражников на воротах прибавилось. И в этот раз они не выглядели расслабленными. Усталыми, озлобленными – да. Видимо, им дико надоели попытки приезжих оказаться в черте города. Вот и сейчас они занимались тем, что злобно зыркали по сторонам, в то время, как их сослуживец, втолковывал крестьянину на телеге, почему тот не может попасть в город.

— Не велено никого пускать, — усталым голосом говорил он мужику, словно повторяя это в сотый раз. Хотя, кто знает, может действительно в сотый.

— Но я везу товар для уважаемого купца Игидо!

— Показывай бумагу.

— Какую бумагу, господин стражник? Никакой бумаги у меня нет! Всегда же спокойно заезжал. Никакая бумага была не нужна.

— А сейчас нужна.