Дедушка Данзо

Танто вновь оказалось близко к его животу, но резко остановилось, так и не пронзив, когда Орочимару язвительно спросил: — Вижу, Хокаге не довёл информацию обо мне?

Итачи сощурил глаза, пытаясь понять, что имеет ввиду санин. Язвительное замечание больно резануло по старой ране отношений между ним и отцом.

— Передай Хокаге поторопиться с ирьёнином. А Шисуи-куну, что саламандра пала, а кровавый рассвет окрасил новые облака.

Итачи понимал, что ему не могли предоставить доступ ко всем секретным сведениям только потому, что он сын Хокаге и капитан отряда Анбу.

И сейчас он не мог понять, обманывает его Орочимару или нет. Что тот имел ввиду? И когда это Шисуи успел сразиться с ним? Искал ли Орочимару именно этого мальчика или он имел ввиду что-то другое?

Мир вокруг изменился, наливаясь красками. Они так и стояли напротив друг друга, для мальчика прошло лишь мгновение и он ничего не понял.

Орочимару чувствовал боль от раны, которой не было. Ухмылка не исчезла с его губ. Он сжал плечо ребёнка и развернулся, исчезая безмолвно с ним в лесу.

Итачи не отводил тяжёлого взгляда, пока те не скрылись в лёгком тумане.

Правильно ли он поступил?

***

После прибытия в Коноху Узумаки Карин находилась в постоянном напряжении. Их сразу отвели в Госпиталь, где она не отходила от матери. На всех Карин смотрела с подозрением, ожидая привычного обращения. Пыталась за улыбками и предложением помощи почувствовать ложь, но ощущала только привычную ей по Кусе жалость и… реальное желание помочь. Только от матери раньше она ощущала такое колебание чакры.

Карин боялась верить, до дрожи в коленях ждала, что её маму вновь уведут шиноби и та вернётся без сил, хорошо, если на своих ногах. Бывало, что маму приносили на плече и словно мешок небрежно кидали на койку в их лачуге. Карин плакала, умоляла маму не бросать её, пока холодная ладонь матери из последних сил не опускалась на детскую макушку.

Так непривычно было видеть, как мама улыбается. Искренне. Карин с восхищением наблюдала, как она со смехом кружится в новом кимоно перед зеркалом в их маленькой, но такой уютной чистой квартире.

Ей тоже купили много новой одежды. Карин поначалу боялась её испачкать и порвать — такой приятной она была на ощупь. Их жизнь так резко изменилось, что было жутко. Страшно снова оказаться в покосившейся лачуге и ощущать боли в животе из-за голода.

Прошло несколько недель, прежде чем Карин смогла найти в себе силы оставить маму на работе в Госпитале, а сама пошла гулять по Конохе.