Мой мышонок лорд преисподней

Никогда еще подросток не чувствовал такой раскованности и свободы! Боже, так вот на что, оказывается, способно его тело! Да он же любому акробату фору даст! Вон как у зевак челюсти отвисли!

– Это просто ужасно, дитя! – вернул к реальности мальчишку голос демона. – Какие же вы, смертные, нелепые создания.

Твои конечности всё равно что деревянные! Мне приходится напрягаться изо всех сил, чтобы случайно не повредить тебе.

– Ну извини, Адастар! Уж какие есть, – мысленно воскликнул школьник. – Однако ты, может, что-нибудь уже сделаешь? Или твой план заключается в том, что Кубовский устанет и сам упадёт?

– Сделаю-сделаю… я почти приспособился…

И иномирный пришелец действительно перешел к активным контратакам.

Вот Станислав, привыкший, что оппонент не отвечает, а только избегает его ударов, бесстрашно шагнул вперед, сокращая дистанцию. И тотчас же огреб растопыренными пальцами по мордасам. На физиономии хулигана моментально проявились красные полосы, местами даже с капельками крови.

Резво отскочив и ошалело проморгавшись, Станислав недоуменно воззрился на рыжеволосого одноклассника.

– Ты что, охренел?! – рявкнул юный мажор под аккомпанемент чужого улюлюканья, которым сверстники отреагировали на попадание Виктора. На что Василевский просто невозмутимо пожал плечами.

– Бездна! Я думал, у людей нормальные когти, а не эти огрызки! – заворчал демон в разуме школьника. – Иначе б эта глупая схватка уже закончилась!

А потом, не давая юноше возможности ответить, Адастар бросился в новую атаку.

Тело худощавого подростка сжалось, словно пружина, а после резко распрямилось. Мальчишка сам не успел понять, что произошло, а его колено уже вонзилось во что-то мягкое.

– Хы-ы-ы… – вырвалось из горла Кубовского, когда он схлопотал ногой в брюхо и согнулся пополам.

Затем демон чужими руками провел короткую, но яростную серию, окончательно проламывая оборону задиры. «Бам-бам-бам-дун!» У Виктора аж кости заныли, настолько чувствительными оказались эти удары.

А его широкомордому оппоненту было еще больнее. Станислав упал, обливаясь кровью из разбитого носа и рассеченной брови. Он трусливо закрыл голову, но тягу к сопротивлению не потерял. Сейчас крепыш перевернется на живот, подогнет под себя колени и снова встанет…

– Нет, дитя, уже не встанет, – возник в мыслях школьника образ зловещей клыкастой ухмылки, напугавший Василевского до чёртиков.