Квартет Демиургов

Громила злобно дышала, насупившись в сторону надоедливых детишек, но никаких действий не предпринимала.

— Почему она встала? — спросил у друзей Химеш.

— Понятия не имею, — Игги оторвал часть боевой мантии, сделал себе повязку на утерянный глаз.

— Ещё не поняли? — покосился на них Блитц. — Её тактика ведения боя заключается во внезапных контратаках: целью становится тот, кто атакует. Как до этого сказал Игги, она просто сильная и тупая, когда не пользуется главной способностью, но и у неё есть условие активации — просто так она нам за спину нырнуть не может.

— Но почему она не кинулась ко мне после песни? — недоумевала сирена.

— Ты не причинила ей никакого физического вреда, бегемотиха и сама так считает, раз способность не активировалась, — пояснил Блитц. — Доказательством моей теории стал и крючок Раша: враг никак на него не реагирует.

— Среагирует! — подал голос Раш откуда-то из-под земли и выпрыгнул наружу. — Эй, Химеш! Я с подарочком! Рыл, как заправская медведка, но справился!

Из норы, откуда выпрыгнул кворри гейзером хлынула вода из подземного источника, что сильно приободрило стражей, в частности повелителя льда.

— Это то, что надо! — обрадовался Химеш.

— Вдоволь наговорились?! — рявкнула захватчица.

Все и так пристально за ней следили, дополнительной мотивации для этого не требовалось. Монстро-женщина попыталась гаденько улыбнуться, быстро бросила попытки, и вдруг засунула одно из собственных предплечий себе в глотку! Конечность скрылась, видно, как она прошла по пищеварительному тракту, и что жуткой бабе от этого стало больно, или, как минимум, неприятно.

Захватчица скорчилась, позеленела, а потом отрыгнула своё предплечье, которое в зажатой руке сжимало внушительную шипастую палицу из неизвестного сияющего материала. Рука вернулась на место, а противник теперь вооружён примитивным, на вид, оружием с неясными свойствами. Судя по роже женщины, хорошего будет мало, если она попадёт по ним своей палицей.

— Гадость! — Аврору чуть не стошнило от сего мерзкого зрелища.

— Этой штукой я наказываю непослушных детей, кстати, — пояснила бабища, легко размахивая палицей. — Я называю её «Колотушечка».

Название оружия из уст чудовища прозвучало внезапно нежно и заботливо, для полноты картины не хватало, чтобы громила поцеловала эту склизкую хреновину.