Подлунный. Маг поневоле

По-другому и не назовешь. Да и поддался он тебе, ясное дело.

- Это еще почему?

- Потому что не столь могущественный ты маг, чтобы отобрать у Лиманталаса оружие… Если только он сам этого не хотел, - усмехнулся гном. – Знаешь ли ты, девочка, кто с тобой нянчится?

- Один из Великого Совета Вэндолина? – я пожала плечами в знак того, что эта информация не является для меня новой или настолько значимой, что я готова пасть ниц.

- А знаешь ли ты, как он получил это место? – не унимался Нуик.

- Их с Клаусом род древний и знатный.

Полагаю, Лиманталас унаследовал место в Совете от родителей.

Гном погладил бороду и пожевал губами. Затем развернулся на каблуках и направился к выходу.

- Пошли, я кое-что тебе покажу.

Мы покинули оружейную и, пройдя через внутренний двор, вошли в основное здание.

- Известно ли тебе, что Клаус и Лиманталас братья только по матери? Фиамлин, отец Лиманталаса, умер еще до его рождения, насколько мне известно. Эльфийки не могут возглавлять род. Поэтому Мирайя вышла замуж повторно.

Да, оба ее мужа были из старых и знатных семей, но в Совете не была представлена ни одна из них, - рассказывал Нуик, пока мы петляли по коридорам и крытым галереям. Основной части дома я не видела, обитая в дальнем крыле, и все здесь было для меня в новинку.

- Получается, Лиманталас заслужил его? – высказала я предположение, останавливаясь вслед за моим проводником у двойных дверей.

- Получается, девочка, получается, - проворчал гном и решительно распахнул позолоченные створки.

Мы вошли в огромный зал, одну из стен которого украшала фреска. Гном остановился перед изображением, обводя его задумчивым взглядом. Я встала рядом и посмотрела на стену.

Яркими, сочными красками неизвестный художник живописал о событии совсем не праздничном. Жуткая смесь из эльфов, брангов и троллей. Кто-то кричал, сраженный мечом, кто-то, уже мертвый, лежал на земле, кого-то подняли на копьях. Мой взгляд блуждал по перекошенным болью и ненавистью лицам, изувеченным телам и щедрым потокам крови.

Неизвестный умелец был настолько искусен, что изображение поражало реалистичностью. Через несколько мгновений мне уже казалось, что я нахожусь на поле боя, среди всего этого ужаса, и слышу лязг оружия и крики воинов. А передо мной возвышался курган из изувеченных тел, на вершине которого, в залитой кровью броне, сжимая обнаженный меч одной рукой и потрепанное знамя другой, стоял эльф. Он был еще юн.