Оберег для Беркута

Это сейчас мама с папой с улыбкой готовы проводить меня в Академию Боевых Искусств. Но что будет через год-два? Что они здесь решат в мое отсутствие? Мне по-любому придется покинуть уютное гнездышко, чтобы остаться собой. Если откажусь от своей мечты, то это будет означать мое полное поражение.

Медитация расставила все по своим местам. Быстро получаю аттестат и бегу во дворец, узнавать, что да как. Оружие с собой (спрятала в голенища сапог несколько небольших метательных ножей), хитрость и ловкость – тоже.

Чувство того, что предаю близких людей поселилось еще до того, как отгородилась от внешнего мира. Я чувствовала себя законченной эгоисткой: вместо того, чтобы помочь матери по хозяйству (у меня же было еще много времени), ушла к себе и не показывалась до самого ухода. Все хороши. Все думают только о себе.

- Мам! – оказавшись в прихожей, воскликнула. – Ты где?

На кухне послышалось какое-то копошение. Потом что-то разбилось, и из дверей ко мне выскочила чем-то очень раздосадованная родительница.

Ну, допустим, причину ее расстройства я знала, так что нахмуренные брови и плотно сжатые губы не стали открытием. И снова я должна была оставить ее. Теперь уже по делу.

- Ты уже? – недовольно спросила матушка, окидывая меня придирчивым взглядом. – Ну, хотя бы на гуляния одела бы платье. У тебя такая красивая фигура…

- Не то настроение, - поморщилась.

- Повод есть, и настроение бы изменилось, - с жаром возразила мать. – Поверь, в красивом женственном туалете ты бы выглядела просто изумительно.

- Я бы чувствовала себя разодетой куклой, - тяжело вздохнула. – Ты ведь прекрасно знаешь.

Подалась вперед и поцеловала ее в щеку. Ну, о чем мы спорим, в самом деле? О том, что мне надо принять «товарный вид» перед тем, как начать сватать свое чадо самым завидным женихам столицы. Эти все старинные обряды уже в печенках сидят, однако я снова и снова принимаю смиренный вид и стыдливо опускаю глаза в пол. Потому что меня так приучили. Потому что с родителями не пристало спорить.

По крайней мере, стоя на пороге дома и, о боги, уже опаздывая на церемонию вручения!

- Мне пора, - чувствуя себя последней сволочью, быстро отстранилась. – До вечера!

— Вот ты и выросла, - голос матери дрогнул. – Счастливо.

Мы с ней были менее близки, чем с папой. Последний все больше занимался воспитанием и строевой подготовкой. Его жена же в основном готовила, убирала, стирала, зашивала и ожидала нас к очередной трапезе.