Мертвый мародер

Многие, пользуясь короткой передышкой, пропарывали ногтями предплечья либо бередили свежие раны и оставляли на лицах отпечатки кровавых ладоней.

Верзилы и прежде носили раскраску: мужчины — черную, женщины и дети — белую. Но то, похоже, были цвета славного боя. Теперь же все метились кровью, предвещая славную смерть.

— Люди и эльфы! — продолжил я. — Разите тварей сверху. Мы сдержим их, сколько сумеем, но основной урон — на вас.

— Тоже мне — командир, — нервно хохотнул кто-то. — Поставил гномов в первые ряды.

— Да я тебе... — разозлился Риг, но я положил ладонь ему на плечо.

— Не ему, — кивнул вперед. — Им. Какая бы большая не пришла волна, она обязательно разобьется о камень.

Бородач посмотрел на меня снизу вверх и расплылся в самодовольной улыбке. И проорал:

— Все в хирд, сучьи дети! Стоять скалой!

Подгорный народ выстроился фалангой — три ряда по четыре воина — и полностью перегородил главную улицу. Коротышки встали так тесно, что в полумраке и впрямь напоминали монолит — ни шороха, ни звука, лишь блестели в закатном солнце топоры и молоты.

Гномы — единственные из всей деревни, кто носил стальные доспехи. Вернее, некое их подобие в виде нашитых на кожаные куртки и шапки чешуек или бармиц. Убедившись, что все готовы, я перешел к оркам — танк из меня такой себе, а возвышающуюся над головами фигуру попытаются поразить в первую очередь.

Грянул третий удар, и треснуло так, словно груженый парусник на полном ходу напоролся на рифы. Створки провалились внутрь — но не упали, а удержались на нижних веревочных петлях.

Получилось что-то вроде коридора, и разбойники могли двигаться только вперед — как раз на подземных жителей.

Каратели накинулись на них изо всех сил, спасаясь от летящих сверху дротиков и стрел. Придуманные мной щиты сыграли на все сто — теперь защитники могли спокойно развернуться и бить вниз, ничуть не опасаясь стрельбы в спины.

И единственный способ для налетчиков уцелеть — это прорваться на площадь и спрятаться в домах, что они и попытались предпринять.

Но гномы стояли насмерть и не пятились, даже когда первый ряд полностью смяли. Ни сделав ни шага назад, они крушили черепа и кости со всей присущей их народу свирепостью.

И когда стремительный натиск превратился в напряженную толкотню на месте, орки сомкнули клещи и с ревом и воплями накинулись на противников с боков. Покосившиеся створки надежно прятали их от глаз, и удар во фланги стал полной неожиданностью для карателей.