Йормундур

Северяне могли лишь подивиться красоте богатой античной постройки, ведь подобные свидетельства старины почти никому из войска видеть не доводилось. Фасад из безупречно обтёсанных каменных плит имеет несколько больших окон и арочный вход, к которому ведут ступени. Двускатную черепичную крышу и массивные лестничные парапеты уставили на диво живыми статуями людей. Внутри виднеется двор с колоннами и бассейном, уложенный мозаикой. На подступе к вилле высажены оливковые деревья, образующие широкую аллею.

У входа в настенных держателях зажжены факелы, и жёлтые огни ярко освещают внутренний двор.

Гундреду и дружине городской управитель по наущению Малика позволил заночевать в пышных хоромах, а многочисленным пехотинцам не нашли другого места, кроме сараев, амбаров, конюшен да постоялого двора с борделем и кабачком, открытыми на одной улице. Отоспавшись на славу, ярл узнал, что минувшей ночью королевские войска действительно заняли Компостелу, где и задержались на неопределённый срок, наводя попранные викингами порядки.

Прежде чем получить от Гундреда окончательный ответ, посланник халифа посоветовал ему и дружинникам воспользоваться возможностью и взглянуть на развалины римского театра, некогда возведённого в Понтеведре. Хотя Малик недвусмысленно оттягивал время, главнокомандующий поддался присущему ему любопытству первооткрывателя.

По дороге к памятнику римского величия Гундред расспросил нового знакомца о службе Аль-Хакаму, дружбе и предательстве короля и семье самого посла. Не преминул ярл похвастаться и дочкой-богатыршей, достойной любого халифа, вот только опять куда-то запропастившейся.

— Найти и привести, — мимоходом бросил Гундред сподручнику, который тут же поднял на уши весь отряд.

Очень скоро недовольную ярлицу подвели к родителю и его спутникам, чьи глаза вмиг округлились.

Побледневшая Тордис скукожилась, тщетно надвигая на лицо прядь, чтобы скрыть ещё больше раздавшийся синяк.

— Чьих это рук дело? — недолго думая выдал Гундред, почти не выказывая гнева.

Девушка, вперившая пустой взгляд в землю, ответила не сразу:

— Да ничьих. К коню подошла не с той стороны.

Лундвар заставил себя проглотить смешок.