Йормундур

Октри зажёг несколько толстых свечей, воткнутых в высокий кованый канделябр в углу комнаты. 

Тусклое пламя осветило опочивальню весьма скромных размеров со множеством прибитых к двум соседним стенам полок. От потолка и до самого пола в доме знахаря разложены книги и свитки, горшки и сосуды, банки и склянки с какими-то снадобьями и ингредиентами. Встречаются и черепа животных, какие-то деревянные и каменные фигурки, самотканые мешочки и шкатулки. К бечёвкам вдоль стен привязаны пучки и веники из трав, цветов и веток.

Кое-где притаились чучела птиц, посаженные на деревянную подставку или подвешенные на стену. Посредине комнаты, как полагается, есть каменный очаг, углублённый в землю. Решётка над ним крепится на четырёх железных штырях. Нашлось там место и для стола с придвинутым табуретом, и для резного сундука, где хозяин хранит свой скарб. Лежанка Диан Кехта, где тот похрапывал, расположилась в дальнем углу. Над ней красуется большой гобелен, изображающий гордого наездника, белый конь которого скачет по волнам. На полке с причудливой резьбой оставлена книга, только что читанная мудрецом. Изголовье украшено теми же перекрёстными узорами. 

Когда, скрепя половицами, трое товарищей на цыпках подошли к лежбищу, Диан Кехт заворочался и закряхтел, но глаза остались сомкнуты. 

–  Задай любой вопрос о себе. – предложил Октри шёпотом. – Скажем, о былом.

–  Лады. – Ансельмо сложил руки домиком, задумчиво поднеся к губам. – Любезный Диан Кехт, скажи-ка, чем я занимался в монастыре Святого Лаврентия Римского, когда был принят в братство?

Предсказатель свёл бровные дуги, поморщил обезьяний нос, рот разинулся с громким храпком, и спящий долго выдохнул, что-то невнятно мямля.

Тут речь Диан Кехта стала разборчивей, но такой же сонной и сбивчивой:

–  Ты, послушник, будешь трудиться, 

Как причитается твоему сану. 

На-ка сапу да остру лопату, 

Поди накопай картофеля с грядки,

А после вечерни полезешь ты в бочку 

Топтать виноград босыми ногами.

Скоро приедет аббат наш Эбонтий,

Братию ждёт большая пирушка!

Олалья с Октри не сдержали хохота, зажав рты ладонями.

–  Ну, не мудрено, что все монахи сперва ходят послушниками, –  вздёрнула указательный палец девица. – А картофель и виноград растут по всей Испании. Он мог это знать.

–  Тогда спроси чего посложнее. – предложил обиженный Октри.

–  Почтенный, расскажи о моём Стюре. – Олалья мечтательно глянула в потолок.