Йормундур

В следующие секунды Стюр, Диан Кехт и Октри поражённые наблюдали, как Йормундур, кляня Йемо, отпихнул его к двери, тот вновь ухватился за култышку и вновь получил ей по голове. Наконец паренёк укусил здоровую руку соперника, отказываясь сдаваться, и нормандец, пытаясь вырваться из хватки, оголтело заревел. Не веря своим очам, хозяева дома и гость поняли, что Ансельмо оказался сильнее Йормундура. 

Юнец, обессилев и прерывисто дыша, опустил мокрый лоб на чужую руку. Над головой послышались сдерживаемые всхлипы, словно надрывные вздохи спасённого от утопления.

Никогда Йемо не чаял услышать их от такого человека, как Йормундур, но стоило поднять глаза, как искажённое болью лицо выдало вполне человеческий плач. 

В который раз Ансельмо убедился: слёзы до неузнаваемости преображают любого, открывают новые его грани. Монах поднялся на коленях, руки неловко обняли чужие широкие плечи, поникшие ещё больше. Заметив, что Стюр шагнул к Йорму, юнец грозно обернулся.

По взгляду Ансельмо берсерк понял, что к другу лучше не сунуться, хоть и с трудом поборол в себе злость на мальца, который стал многое себе позволять.

Йемо вновь повернулся к жестоко обманутому Йормундуру:

– Клянусь, что не оставлю тебя беспомощным.

Стюр оглянулся, почувствовав толчок в плечо. Позади стояла проснувшаяся Олалья, на лице её, обращённом к другу детства, читалось недоумение вперемешку со злостью. Тут тишину прервал Диан Кехт, заковылявший к выходу из дома:

– Как придёт в себя, пускай явится к капищу.

Один. И приберитесь здесь с Аирмед.

Когда буря утихла, обессиленному и онемевшему зачинщику позволили выйти на воздух. От помощи Аирмед Йорм отказался, но прихватил с собой лоскут чистой ткани, чтобы, сидя на крыльце, обмотать рану на ступне. Мелкие осколки впились в колени Ансельмо, замеченные лишь после драки. Четверо отроков, не успев отойти ото сна, привели себя в порядок и занялись уборкой разгромленной спальни, вооружившись мётлами и корзинами для сора.

Первым возмущаться стал Октри, заверивший, мол, отец чудом сберёг жизнь нерадивому Йорму, который мог, по крайней мере, потерять руку по локоть, а то и по плечо. Рана зажила за ночь и больше не будет беспокоить, но незваный гость всё недоволен и ждал неизвестно чего! В беседу вмешалась Олалья, отчитавшая уже Йемо за глупую клятву.