Наследник огня и пепла. Том VI. Сердце бога

Но прежде чем я толком понял, что происходит, я очнулся в подземельях Караэна. Ощутил себя лежащим на полу. Немилосердно затекла шея — доспехи съехали и упирались в неё. Я, с кряхтением стал подниматься, разгоняя кровь. Уже хотел пустить по себе волну бодрости, но молодое, сильное тело быстро пришло в норму.

К тому же, меня отвлекло довольно занимательное зрелище. Регент с Хранителями стоял на коленях. Перед ними, в зеленом сиянии, колыхалась полупрозрачная фигура в доспехах.

— … с этого момента Магн Итвис мой чемпион.

Я избираю его и повелеваю вам следовать за ним, как за мной. Моё возвращение грядет, и он приблизит его.

Я огляделся. Рядом с пола, тоже покряхтывая, поднимался Сперат и Ланс. Охраны Ин да Орс не было видно, зато проход, по которому мы пришли в этот зал, теперь закрывала не замеченная мной раньше массивная дверь.

— Моя жизнь, это служение Вам, Император, — ответил зеленому призраку за всех Регент.

— И за это я одарю тебя тем, чего ты жаждешь на самом деле, — ответил зеленоватый призрак.

Потом призрак Императора посмотрел на меня и знакомо ухмыльнулся. Я узнал Пана. Только в очень облагороженной версии. После чего призрак исчез. В зале стало заметно темнее, хотя по стенам в держателях горело не меньше десятка факелов. Хранители засуетились, подняли Регента. Брухо засеменил ко мне и схватил меня под руку.

— Пойдемте, пойдемте быстрее. Император не любит когда люди долго находятся в местах его проявлений. Может прогнать нас, наслав страх. Это очень неприятно, я вас уверяю.

— Вы заманили нас в ловушку! — выдохнул Ланс. И его меч с шелестом покинул ножны.

— Мы привели вас на аудиенцию к отцу всех людей! — неожиданно грозно прикрикнул на него Брухо.

Надо сказать, Регент и Хранители явно торопились уйти. Они откинули массивный засов, открыли дверь, за которой их ждала охрана.

— На выход, — велел я Лансу. — И спрячь меч.

Кстати, Пан ничего не сказал насчет преданности Ланса. А можно ли верить самому Пану? Я осторожно посмотрел на Сперата.

Он казался погруженным в свои мысли, как тогда, в саду, у места сожжения Гвены. Только теперь его лицо было не каменным надгробием, а скорее недоуменным. Он будто рассматривал что-то в себе и удивлялся.

Путь назад мы проделали почти в полном молчании. Причем, Регент с Хранителями смотрели на меня сильно иначе. Не могу сказать, что с почтением. Скорее, с опасением. Я уже насмотрелся на богатую палитру взглядов зависимых от меня людей.