Я [унижаю] аристо

— Да говорю ж, не твоё дело, чёрный! Выписали ордер — значит, есть основания! — Жандарм глянул на застывших подручных, и его пистолет снова качнулся в мою сторону. — Взять!

Тяжёлые ботинки вновь забрякали по ступенькам в мою сторону.

— Минуту! — Своды аудитории вновь огласил зычный голос Ректора. И жандармы опять застыли как по волшебству. — Я обязан знать, куда вы собираетесь отвезти моего воспитанника!

Серый лейтенант снова недовольно поморщился:

— Да куда-куда... В «Шашки», куда ещё...

Судя по ропоту, пролетевшему по рядам, эта информация удивила не только Ректора.

«Шашки» были, наверное, самым известным следственным изолятором в Империи. Мрачные кирпичные силуэты, похожие сверху на логотип таксоморов, возвышались над центральным районом даже сейчас, в век небоскрёбов. Наверное, рядом с ними специально не строили ничего современно-высотного. Хотя, может, просто финансовым воротилам было не очень приятно то и дело замечать из окон своих дорогих контор постоянное напоминание неотвратимости наказания за участие в серых схемах, не одобренных достаточно влиятельным членом благородного сословия.

И удивительно было не то, что меня собирались отвезти именно в эти казематы. В конце, концов, к этому я был готов почти всю сознательную жизнь. Хотя обычно то, за что меня принимали полицаи, тянуло только на пару суток в местном околотке, от своих криминальных друзей по району я был достаточно хорошо наслышан и о более жёстких вариантах размещения.

Удивительно было то, что туда собирались отвезти Гора Шубского. Ведь, насколько я знал, проштрафившихся аристо никогда не помещают под одну крышу с обычными уголовниками. Как и учебные заведения, спорт-клубы, кабаки, вагоны в поездах — тюрьмы и каталажки у благородных господ тоже свои, отдельные. И если я и не знал ни одной такой «благородной» тюрьмы, то уж точно был уверен в том, что угрюмые «Шашки» в их перечень не входят.

И вместе с этим, судьба не могла подкинуть мне более удачного места для моего предварительного заключения...

— В «Шашки»? — Ромул тоже с удивлением приподнял одну бровь. — Странно... А «Белый лебедь» что, переполнен?

— Да хер его знает! — Пожал плечами жандарм. — Сказано в «Шашки» — значит в «Шашки»!

— А кем сказано? — Опричник снова сделал вид, что пытается найти эту информацию в ордере. — Что-то не вижу...