Я [унижаю] аристо

Схватив извращенца раненой рукой за лицо, боец просто резко надавил на рукоятку самодельного ножа, торчащего у него с тыльной стороны ладони. И, пробив свою грубую пятерню насквозь, лезвие от этого удара прошло ещё дальше — прямо в глаз главного ублюдка.

— И-и-и-и-А-А-А-А-А!.. — Заверещав, извращенец машинально схватился за толстое запястье противника двумя руками, пытаясь оторвать от себя могучую руку. От былой ловкости не осталось и следа. Теперь он против собственной воли просто потянулся следом за пришпиленной к его глазу ладонью.

Сжимая худое лицо ублюдка толстыми пальцами за виски, угрюмый ветеран сделал пару широких шагов обратно к трубе с кипятком. И, с размаха вжав в неё затылок визжащего арестанта, навалился на того всем телом. Пресекая любые попытки освободиться, боец ещё пару раз коротко пнул арестанта под дых коленом:

— Говоришь... — Удар. — Что любишь погорячее, тварь... — Ещё удар.

— И-и-и-а-х-х-х-х... — Корчась в агонии, извращенец дёргался всем телом.

Но преимущество в весе было на стороне бритоголового здоровяка. И хозяйский придурок мог лишь задыхаться от собственного визга, ударов под дых, да бешено вращать уцелевшим глазом сквозь напряжённые пальцы пятерни ветерана, всё ещё прибитой к нему заточкой. Раненая ладонь продолжала стискивать виски ублюдка стальной хваткой. И прижимать голову к раскалённой трубе.

Тот арестант, которому ветеран сломал колено, был сейчас ближе всего к двери, ведущей обратно в помещение с сушилками.

И, прежде чем он попытался доползти до неё, я встретил его размашистым ударом подобранной палки по рёбрам. Хрюкнув, урод скорчился на полу и жалобно захныкал, пытаясь закрыться от нового замаха. Так же повели себя и остальные раненые подонки, стоило лишь посмотреть в их сторону с поднятой в руках палкой.

Все, за исключением того парня, которому достался деревянный кляп. Похоже, дубина разорвала ему гортань. И тот уже захлебнулся собственной кровью.

А их главарь перестал сипеть и потерял сознание лишь через несколько бесконечных секунд прожарки.

Поднимаясь на ноги, Ратмир поморщился и резко отдёрнул свою руку от лица ублюдка. С чавкающим звуком заточка вытянулась из глаза следом за пятернёй. И боец брезгливо отбросил тело в яркой робе к остальным арестантам.

В тот момент, когда ветеран поднял раненую ладонь перед собой, недовольно рассматривая застрявший в ней клинок, в дверь громко постучали.