Я [унижаю] аристо

И, заметив в тележке с бельём кучу стираных наволочек, повернулся ко мне спиной, отложил заточку, вытянул из тележки одну из тряпок и принялся торопливо обматывать белую ткань вокруг окровавленной ладони.

Наблюдая за этими движениями, я негромко проговорил ему в спину:

— Брошенный воин примет помощь...

Ветеран тут же замер. И сжал свободный конец ткани в кулаке.

— Кто? — Послышался его хрипловатый бас.

— Что «кто»? — Такого вопроса я точно не ожидал. И сам слегка опешил.

— Кто слил тебе текст? — Он повернул голову вбок, внимательно прислушиваясь к ответу.

— Чёрные? Или кто-то из наших?

— Из ваших?

Ветеран выдохнул с негромким рычанием.

— Да ладно-ладно, не кипятись. Сама Ханга его при мне напела

После моего ответа, Ратмир медленно обернулся обратно уже полностью. Угрюмое презрение на его лице медленно сменилось на недовольное удивление.

И я поспешил развить тему дальше, пока полностью владел его вниманием:

— С марамуреш мне переводил приятель из ликеума. Но я не уверен, что он всё правильно понял.

И думаю, что ты поможешь мне разобраться точнее.

— Я? — Перерезанная длинным шрамом бровь вопросительно вскочила вверх. — Помогу?

— Честно говоря, мне казалось, что ты сообразительней. Всё-таки в комвзвода разведки абы кого не нахначают... — Заметив, как израненное лицо моего собеседника снова приобретает выражение крайнего недовольства, я поспешил перейти к конкретике. — Исполнять это пророчество, которого ты так боишься, я и сам не хочу. По крайней мере, до конца...

— Тогда я могу помочь тебе сделать из этого петлю.

.. — Ветеран жутковато ухмыльнулся и кивнул в сторону тележки с бельём. — Чтобы вздёрнуться прямо тут, на лампочке. После твоих воплей вопросов о мотивах ни у кого уже не будет...

Я, в свою очередь, пока не опускал палку:

— У меня немного другие планы на жизнь... По крайней мере, не такие короткие.

Ветеран пожал плечами и снова опустил взгляд на раненую руку. Зажав зубами край ткани, он с треском разорвал свободный конец наволочки. Сделав простой узел, боец поплотнее затянул повязку всё так же с помощью зубов.

Продолжая при этом недовольно бурчать сквозь сжатые челюсти:

— Это... Фамый надёвный фпофоб... Офтановить ифполнение...

— «Самый» — значит не единственный?

Ратмир выпустил конец тряпки из челюстей. И, убедившись в том, что повязка достаточно хорошо держится, кивнул:

— Не единственный. — Он с усмешкой оглядел окружавшие нас стены и потолок. — Ещё можно тебя где-нибудь здесь запереть в одиночке. Лет на сто, для верности.