Я [унижаю] аристо

Может, это ты специально? Ведь я даже не могу тебя спросить... Что? Вы требуете его смерти? Но он уже не может сопротивляться. Ведь и так понятно, что я победил.

Нет. Я не буду убивать безоружного.

Нет! Пусть я теперь ваш раб. Но этот выбор ещё в моей власти! И это моя воля!

Крепко досталось... На спине от плетей нет живого места... Но сам я всё ещё жив. И меня даже выхаживает какая-то девчонка. Её прикосновения утоляют боль, словно песня матери... Она не понимает моего языка... Но очень похожа на девушек из моего племени.

И я продолжаю жить. День за днём. И побеждать. День за днём. И я привыкаю. День за днём.

Рукоять меча уже не натирает мозолей. Мелкие раны и ушибы не доставляют неудобств. Я закаляюсь и крепну, словно инструмент в руках нашего кузнеца. День за днём...

Но на своих условиях. Я не убиваю тех, кто сдаётся добровольно. Тех, кто намного слабее меня. В этом нет ни славы, ни чести, ни даже потехи для этих уродов...

«Упрямец».

И теперь эта толпа хочет видеть здесь именно меня. Тысячи человек стекаются в этот город со всех концов этой Империи, чтобы увидеть то, как я приношу их богам очередную жертву. И ликуют, когда удача в очередной раз занимает мою сторону арены.

Тот, кто купил меня тогда, как мешок зерна, тоже ликует. И больше не наказывает за упрямство.

Наоборот, теперь я получаю всё самое лучшее. Еду, питьё, оружие... И мои раны всегда врачует всё та же девушка. С самым нежным прикосновением на свете... Никто больше не вправе к ней прикасаться!

День за днём...

И теперь у меня есть поклонники не только на трибунах арены... Лучшие воины со всего света. Они видят мою удачу. И преклоняются перед ней. Как когда-то воины нашего племени преклонялись перед нашим вождём и духом великого предка.

Наверное, он теперь живёт во мне... Ведь больше никого не осталось...

Значит, теперь я — вождь своего племени. Племени рабов. Племени непокорных упрямцев. Которые однажды возьмут своё...

Снова пожар... И снова его разжёг я. Этот город горит. Эти люди больше не ликуют при виде чужой крови. Теперь они видят, что их собственная кровь — точно такого же цвета. Они стонут от боли и вопят от страха, едва завидев моих верных воинов.