Я [унижаю] аристо

И обиженный скулёж:

— Да наверх надо смотреть! Наверх!

Вверху, кроме такой же «тревожной» лампы заметил под потолком объектив небольшой камеры. Глянув в него, я слегка помахал рукой:

— Фризляндский штурвал?

Внутри двери что-то коротко стукнуло. И когда я снова поднажал на борт тележки, створки поддались и разошлись в стороны.

Проход за открывшимися дверями выглядел так же, как и тот, что остался за спиной — тёмно-зелёные голые стены, грязь, следы колёсиков на полу. Но тут было уже светлее. И в стене слева от дверей оказалось широкое стекло, за которым сидел пожилой мужик — в такой же форме, как и тот, что заправлял прачечной.

Но старикан лишь на миг поднял на меня презрительный взгляд, когда я проталкивал тележку через створки. И чтобы он долго не присматривался, я приветливо ему улыбнулся, слегка причмокнув губами, словно в воздушном поцелуе

Брезгливо поморщившись, вахтёр поёрзал в своём кресле и вновь углубился в просмотр экрана своего небольшого смарта.

Вот чем компенсируется строгость законов Империи.

Тем, что их блюстителям нахрен не нужно рвать задницу за свои ничтожные бонусы. Так же как тому охраннику с парковки, где нас с мелким заластали... А на таких должностях вообще сидят только ради того, чтобы дожить до пенсии. И потом вообще послать весь мир куда подальше. На госслужбе до неё ещё можно дожить...

Ладно, пока, противный! Дальше должен быть склад...

И тут отбитый арестант тоже нам не соврал. Короткий прокат тележки по мрачному тюремному переходу закончился ещё одними дверями.

Несколько раз можно было свернуть в стороны. Но только над этими створками не было камеры. И они со скрипом открылись сами уже после первого толчка тележкой.

И когда я въехал в уставленное пыльными стеллажами пространство, то первым делом заметил кладовщика.

Похожий на скелет тощий дед лениво глянул на меня сквозь полуопущенные веки. Ну этому-то точно уже ничего не надо. Поэтому его сюда и поставили, чтобы не спёр ничего. И на серьёзного вора взгляд не похож. Просто доживает тут на казённых харчах.

Типичный «кощей».

Некоторые стариканы, которые остались одни, часто творят какую-нибудь мелкую уголовку, чтобы специально заехать на нары. Витрину, там, разобьют или консервы в лабазе стырят на виду у всех. Тут, в отличие от улицы, есть и стол, и крыша, и врач даже иногда таблетку-другую даст. А как помрёшь — похоронят по человечески. Правильные урки «кощеев» не трогают и другим не дают. Хотя бездельничать тоже не получится, если ещё ходячий.