Я [унижаю] аристо

— Господа, господа! — Не сразу, но Ректору всё-таки удалось добиться от аудитории прежнего внимания. Особенно после следующих слов. — Это ещё не все хорошие новости, господа!

Заинтригованные господа вновь обратились в слух. И конторщик опять довольно улыбнулся:

— Но для начала у меня к вам небольшой вопрос... Всё-таки мы на уроке истории... — Конторщик почтительно оглянулся на один из бородатых бюстов, украшавших периметр учебного зала. — Кто-нибудь из вас, господа, может поведать всем остальным о том, что именно вся Империя празднует каждый год седьмого ноября?

Вопросительно посверкав стёклами по всем рядам, Ректор остановил взгляд на поднятой смуглой руке:

— Прошу, Фродрик Петрович!

Южанин не торопясь поднялся.

И, прежде чем столь же неторопливо заговорить, оглянулся на всех остальных с лёгким высокомерием во взгляде:

— В одна тысяча чшестьсот двенадцатом году, от рождения... — Тут парень помедлил и слегка поморщился, словно увидел у себя на столе слизня. — От рождения Кая Улиса Квазара.

.. Этот день ознаменовался взятием кремля Старой столицы... Полной и безоговорочшной капитуляцией презренных мятежников... А так же подлых западных интервентов, пытавшихся посадить на вечшный престол самозванца...

Сделав ещё паузу, Фродрик продолжал презрительно морщиться. И, прежде чем продолжить, вновь оглядел другие ряды:

— В этот же день между великими родами была заключшена Уния Семерых. И восстановлена власть династии Квазаровичшей. В вечном союзе с Унией.

.. В чшесть цветов герба династии этот день также неофициально называют бордовым днём календаря...

— Прекрасно, Фродрик Петрович! Благодарю вас! — Ректор чуть поклонился после ответа. — Уверен, что вы так же легко сможете нам напомнить фамилии всех великих Боярских родов. Прошу!

— Могу, конечшно... — Южанин процедил эти слова сквозь сжатые зубы. И начал перечисление с таким же нескрываемым презрением. Которое, однако, кроме меня, похоже, никто не замечал. — Мстиславские.

.. Воротынские... Голицины... Оболенские... Романовы... Шереметевы... И Лыковы...

Эти фамилии, которые Фродрик ронял так, словно его слегка подташнивало, были известны даже мне. Боярские рода. Самые богатые и самые влиятельные люди в империи. После самого Императора, конечно... Хотя бы малейшая причастность к их делам означала даже не золотой билет в жизнь. А, скорее, брильянтовый.

А уже если кому-то из этих барчуков вдруг удастся с ними породниться...