Собиратель теней. Тайны древнего рода

На самом деле, покинуть господина собственной инициативе виконту не позволяла присяга вассала. Требовались крайне веские причины, которые сам король посчитал бы таковыми. Одна из них - покушение на действующую власть, другая – воровство из государственной казны. Однако ни в первом, ни во втором преступлении Зеонский повинен не был.

При большом желании Парнамский мог доказать, что его господин нарушил запрет на невмешательство в дела королевской академии и устроил там беспорядки, но маркизу в этом случае ничто не помешает свалить всю вину на погибшего барона Тарнутского.

«Нет, по пустякам монарх наказывать не станет, разве что пожурит немного. Зато мне уж точно достанется по полной. Пожалуй, рановато идти против господина. Хорошо, что я не все ему рассказал».

В докладе Зеонскому виконт немного исказил свои видения в городской библиотеке. Он назвал те же две фамилии, что и Шумскому, однако посетовал на нечеткое изображение гербов.

Такой результат абсолютно не устроил маркиза, который и до доклада пребывал в скверном настроении.

Как итог: обвинение в некомпетентности, медлительности и прочих грехах, не позволивших выполнить простейшее задание.

О беседе с Шумским возле библиотеки Парнамский тоже умолчал, опасаясь, что маркиз посчитает контакт с графом предательством.

«Неужели настроение Зеонского испортилось после встречи с королевой? Чем он мог ей не угодить?»

Вдова прежнего монарха, она же - супруга нынешнего, нечасто удостаивала подданных своей аудиенцией.

Тем не менее, королева могла отправить вызов любому из вельмож, чтобы пообщаться накоротке. Аудиенциями такие встречи назвать можно было условно, поскольку в зале, кроме самой королевы, обязательно находились фрейлины, да и темы бесед обычно касались вопросов взаимоотношений дворян. Королева могла попросить помириться враждующие рода, похлопотать о замужестве своих протеже, дать ценный, с ее точки зрения, совет…

«А вот с супругой короля я бы пообщался с удовольствием.

Очень хотелось бы посоветоваться по одному весьма щекотливому вопросу».

Пришедшая идея целиком захватила Парнамского, но требовался веский повод для встречи.

«Может мне опять приударить за ее новенькой фрейлиной? – задумался виконт. – На последнем королевском балу девица была не против моих знаков внимания. Усилить напор, чтобы королева заметила мои ухаживания? Она весьма трепетно относится к своим фрейлинам, глядишь - и позовет на пару слов».