На благо чужого мира. Патрульный

»

Но отсутствие света на самой мельнице и в доме неподалеку как раз говорило об обратном. А уж то, что их никто не вышел встречать...

По тихому приказу ир Гролса патрульные спешились и пошли осматриваться. Кальвадос последовал их примеру, да и надоело мозолить зад в седле. Через пару минут Хогл, замешкавшийся у колеса, окликнул своего десятника. Заинтересовавшись, парень тоже туда пошел.

Зрелище Кальвадосу предстало не из приятных, хоть и не столь ужасающее как развороченные демоном тела сослуживцев.

Между лопастей, головой вниз лежало тело женщины. Помимо сломанной шеи у нее, вероятно, и позвоночник сломан, руки неестественно выгнуты, кое-где торчали наружу обломки костей.

— А ну-ка ребята, давайте вытащим, не хватало еще потом людям зараженную водицу хлебать, — Окриз подошел ближе и стал вытаскивать труп.

«Надеюсь, я не подхвачу простуду или на худой конец воспаление легких. Вот будет комплект к сломанным ребрам!» — невесело усмехнулся Кальвадос, пока он помогал им, то успел немного промочить ноги.

Закончив и вернувшись к оставленным лошадям, парень осмотрелся — не видать ли рядом Чертовки. Да видать демоница натанцевалась со смертью в Ухабице и сюда не спешила.

Взяв фонарь, Кальвадос дальше пошел осматривать подворье на наличие «обманок». Донесшийся из жилого здания возглас одного из патрульных его отвлек и, решив, что во дворе уже ничего примечательного не заметит, парень пошел к дому. В сенях он обо что-то споткнулся — тут все перевернуто, будто черти хоровод устроили.

Переступив через валяющееся ведро, какие-то тряпки и метлу Кальвадос вошел в комнату. Наличие печки, длинного стола и нескольких подвесных шкафчиков (как нынче принято для большего удобства) дало ему понять, что это и кухня и столовая одновременно. Здесь уже над чем-то сгрудились пяток патрульных, Гурнс и Пиррэт Гролс.

Тени от фонарей и ламп колебались на стенах, скользили по мрачным лицам присутствующих и нависали над двумя лежащими телами — два здоровых мужика, сцепившихся вместе.

Они так и умерли с перекошенными от ярости и боли лицами.

Тот, у кого была длинная уже почти седая борода, держал сомкнутые руки на горле другого мужика, более молодого и с залысинами. Плешивый же с выпученными глазами, вывалившимся языком и синим лицом держал одну руку на рукояти воткнутого в тело противника ножа. Драма разразилась нешуточная, пока бородатый его душил, он успел нанести несколько ударов ножом.