На благо чужого мира. Патрульный

Тяжело дыша, Кальвадос поднялся с убитого, он был почти полностью забрызган кровью, как своей, так и чужой, под мертвым противником расплывалась большая кровавая лужа.

— Твою ж мать! — еще раз выругался он, вкладывая в эти слова все эмоции, которые переполняли его, и оглядел храм. Пол залит кровью, в проходе валялось два человека убитых им, а он стоял между скамеек. Оказывается, катаясь по полу и осыпая друг друга ударами, он закатился туда со своим последним противником.

Из бокового нефа поднялась Мириил, с ее губ на грудь стекала кровь загрызенного ею врага.

Она с видимым удовольствием облизнула кровь с длинных когтей правой руки и тут увидела, что на нее смотрит Кальвадос. Ее когти втянулись, и рука приобрела прежнюю форму. И как-то это так по-кошачьи грациозно выглядело, несмотря на кровавый хаос здесь, что патрульный на какой-то миг засмотрелся на демоницу. Оглядев парня, она подмигнула ему, вытерла тыльной стороной ладони губы и немного с хрипотцой сказала:

— Отлично выглядишь, таким ты мне, пожалуй, даже нравишься.

Оказывается, и в тебе, где-то глубоко живет зверь. Но хватит отвлекаться, дело не ждет!

Кальвадос ничего не ответил и перевел взгляд на амвон, там уже не было чернокнижника, но из угла храма доносилось всхлипывание и хриплые отрывистые фразы на непонятном языке. Складывалось впечатление, что он настойчиво зовёт или призывает кого-то.

«Вот только еще одного демона мне тут для полного счастья не хватает!» — подумал молодой человек, и сделал первый шаг в сторону алтаря.

Сделав второй шаг, Кальвадос почувствовал резкую боль в правом бедре — видимо тесак противника все же достал его, но в пылу боя он этого не заметил. А теперь адреналин сходил и на него волнами накатывали усталость и боль.

— Мириил, что он делает? — громко спросил он.

— А ты еще не понял? Ай-яй-яй! Пытается творить заклинание, что же еще, — засмеялась она откуда-то из дальнего нефа храма. — Кровь высокородного, а потом и его жизнь, смерть и плоть девственной девы из заоблачной страны — все это он обещает хташу, если тот явится на его зов и не тронет его самого.

— Ну, хташ и сам сейчас очень занят.

Поравнявшись с алтарем, он заметил, как красное марево уже опустилось на тело Тьюн, и понял, что надо спешить. Керлаон все так же сидел у основания алтаря, глаза его были закрыты, он часто и тяжело дышал.

«Вроде пока еще жив…», — обратив на этот факт внимание, подумал Кальвадос.