На благо чужого мира. Патрульный

Нет прощения… — Кальвадос двумя руками крепко стиснув рукоятку кинжала, направил острие себе в горло.

Внезапно звонкая пощечина обожгла его правую щеку, а за тем и левую, от неожиданности он выронил нож и схватился обеими руками за лицо.

— А-а-а-а!!! За что?! — громко завопил он, ничего не понимая. Перед ним стояла Мириил, яростно поблескивая своими янтарными глазами и гневно раздувая ноздри. Она еще раз замахнулась на него и закричала:

— Ты что бестолочь, убивать себя вздумал? Если кто и убьет тебя так это я! — и Чертовка врезала Кальвадосу звонкий подзатыльник.

— Но я же чудовище… я монстр, — как-то уже не очень уверенно ответил Кальвадос, — без жалости и пощады…

— Малыш, ты что-то путаешь, монстр тут это я, а чудовище это он! — и Мириил показала пальцем на чернокнижника, в глазах которого плескался океан злости и страха. — Ты зачем, свет тебя задери, смотрел так долго ему в глаза? Тоже захотел марионеткой стать? Ты что не понял, он пытался тебя убить! Пришел в себя? — Внезапно демоница крепко схватила парня за воротник, торчащий из-под кирасы, подняла и пару раз сильно встряхнула, прямо как нашкодившего котенка.

Болтаясь в воздухе, удивленный Кальвадос (такой силы он никак не ожидал от стройной Мириил) лишь клацнул зубами.

— Все, все, я пришел в себя! — разозлившись от такого обхождения, крикнул ей парень. Кальвадос действительно осознал, что он не хочет себя убивать, и вовсе никакое он не чудовище. До него дошло, что все эти мысли внушал ему раненый чернокнижник, чтоб убить его и потянуть время.

И кстати вспомнилось, как он едва не пострадал от пасечника. Внутри него опять проснулась ярость и решимость закончить то, что он начал.

Мириил поставила парня на землю, с подозрением посмотрела на него, смахнула с его плеча несуществующую пылинку, и ободряюще улыбнулась ему.

— Вот и отлично, но знаешь, в одном ты был прав — таких чудовищ как он надо уничтожать без жалости и пощады, — она подняла и подала молодому человеку его кинжал.

Не испытывая больше ни тени сомнения он уверенно взял его в левую здоровую руку и сделал два оставшихся шага к раненому чернокнижнику. Тот попытался прикрыться рукой и что-то заговорить, но Кальвадос сильным ударом своей руки отбросил ее, затем схватил раненого чернокнижника за его длинные растрепанные волосы, оттянул ему голову вверх и всадил кинжал резким, размашистым ударом прямо под подбородок.