На благо чужого мира. Патрульный

Кальвадос еле заметно выдохнул от облегчения, скольких усилий ему стоило не пойти на поводу у Чертовки! Особенно, когда она так соблазнительна и близка…

Напомнив ему об их соглашении, Мириил быстро склонилась к его губам и поцеловала.

— Это тебе чтоб уж точно не забыл, — подмигнув не ожидавшему такого Кальвадосу, она буквально растворилась в воздухе, будто и не являлась вовсе, лишь рука с пистолетом ныла и на запястье остались чуть видные синяки от ее пальцев.

Ужинать в постели он отказался и пошел садиться за стол со всеми.

Торговец с женой активно обсуждали недавние события, хоть уже заканчивался второй день с того момента как все закончилось. Со дня на день должен приехать их сын, отправленный по торговым делам, и они радовались, что он не находился в эти дни в Двузубье.

Такое происшествие, тем более в таком некрупном городке, еще будут пару месяцев на улицах, в тавернах и у себя дома обсуждать — новостей ведь других мало.

Кальвадос же был задумчив и немного обеспокоен из-за Чертовки.

Он не знал, как ему быть — рассказать ли начальству или скрыть. Решив, что это больше личное дело, чем относящееся к работе, парень решил пока никому ничего не говорить о последнем разговоре с ней и на всякий случай не говорить всех подробностей случившегося в храме.

— Пока вы отдыхали, заходил Пиррэт Гролс, но жена сказала, что вы отдыхаете, — выводя его из задумчивости, промолвил ему ир Трэнри.

— Спасибо, думаю я завтра сам поеду к нему.

— Вы уверены, что уже лучше себя чувствуете?

— Благодаря вашей заботе, — улыбнувшись, кивнул Кальвадос. — Я б с радостью еще отдохнул, но работа не ждет.

Встав на рассвете — Кальвадос за вчерашний день неплохо выспался, он привел себя в порядок и отправился в город, оставив часть снаряжения в доме у ир Трэнри. Патрульный надеялся, что порядок в городе успели навести и кираса со шлемом в данном случае станут излишней тяжестью, чем защитой.

Утро выдалось хмурым и морозным, этой ночью тоже шел снег. Из его носа и ноздрей верного Фурма (как удачно, что коня перевели к торговцу из таверны, а то сейчас бы пришлось пешком по городу идти) вырывались облачка пара. Конь шел бодро и периодически вострил уши, — застоялся. Во внутреннем кармане постиранной рубахи привычно скрутился Зонтик, что привносило в душевное состояние молодого человека чувство покоя и налаженного хода вещей.