На благо чужого мира. Патрульный

да, вы правы, — не стал уже отпираться Кальвадос, он вовремя вспомнил, что Пиррэт Гролс как выходец имеет одну способность и это эмпатия, благодаря которой он вполне мог догадаться, что подчиненный не все договаривает. — Но я ни о чем не жалею!

— Спасибо, что по крайней мере мне врать не стал.

Ир Гролс устало свалился в кресло за рабочим столом и, обхватив голову руками спросил, глядя на Кальвадоса:

— Вот что мне с вами делать ир Борсон? Как-то не ожидал, что быть начальником так тяжело...

— То, что и должны делать, в любом случае я приму наказание, — поднявшись со своего стула, Кальвадос направился к двери.

— Я так понимаю, на сегодня это все?

— Да, можете идти. Я пока поставлю вас на дежурство у калитки. На неопределенный срок. Надеюсь, вы сможете на посту обдумать свой поступок. Минутку. Вы уверены, что те животные не относятся к фауне Империи? — неожиданно спросил ир Гролс, когда дверь за Кальвадосом уже почти закрылась.

— Пожалуй, уверен, — задумавшись на мгновение, ответил парень, вновь зайдя в кабинет.

— Тогда я отложу ваше наказание. Постарайтесь сегодня хоть приблизительно отыскать место всплеска и прочешите его с парнями. Сами понимаете, такое существо опасно оставлять в живых в нашем лесу.

На зачистку ир Парвиль собрал десяток Окриза, который эту неделю занимался дырами и в подкрепление ему отправились люди Верга, в числе которых и провинившийся Кальвадос. На всякий случай помимо оружия и обычного снаряжения они захватили и вещи для ночевки в лесу — патруль и так выдвигался к вечеру, а уж сколько займут поиски никто не знал.

Хорошо, что Окриз на всякий случай отметил приблизительное место на карте Триззума, где они нашли разбитую лампу Кальвадоса, когда он убегал от неведомого хищника.

Общими стараниями и при помощи подробной карты Триззумского леса патрульные таки определили направление, в котором блуждал Кальвадос. Около трех часов спустя окончательно стемнело, они зажгли свечные фонари и наконец обнаружили то место, где парень слышал звуки звериной драки.

В свете фонарей они увидели старые следы лап, уже немного присыпанные листьями и не такие четкие.

Обследовав поляну и ее окрестности, группа нашла и одного из участников той лесной драмы, правда уже почти съеденного то ли победителем, то ли местным зверьем. По останкам тяжело было определить, что же это за живность, но внушительные клыки, лобастый череп и длинные загнутые когти говорили о хищной природе зверя.