На благо чужого мира. Патрульный

Кальвадос, справившись у Гурнса о снаряжении, направился к конюшне, там его уже ждал оседланный Фурм, что оказалось весьма кстати — с ноющими ребрами проблематично затянуть подпругу.

Выехали двумя десятками, ир Гролс возглавлял патруль, оставив Каньи под командование ветерана Джорро и кузнеца Ратсара. Сейчас на воротах и в самом поселении дежурили мужики и подростки из деревенских. Только вышку не оставили на неопытных — этот пост оставили двум патрульным десятка Окриза, чтоб меняли друг друга. Чертовки же куда-то пропала.

Придирчиво оглядев новоиспеченное воинство, глава отдела почти остался доволен. Мужики не лыком шиты и неплохо управлялись кто с арбалетом, кто и с ружьем. А уж как топорами работали! Но ворота все же закрыли, как только патруль выехал в лес — все равно все сельхоз работы за стеной давно закончены, а бабы в лес по грибы да ягоды не скоро сунутся после истории с демоном.

Так что за поселение можно особо не переживать, если нагрянут разбойнички или другие лихие люди.

Вот разве что, если демон явится на человечину... Осенив себя защитным знаком Пиррэт Гролс постарался не думать о плохом.

Ехать старались неспешно — Кальвадос хоть и наелся обезболивающих пилюль и взял их еще про запас, но его состояние было далеко не самым лучшим. Да и по сторонам следовало глядеть в оба — кто знает, где околачивается этот чернокнижник и его демон?

Погода на удивление стояла приятная — теплый ветерок ласково обдувал патрульных, поднимал на дороге пыль и с ленцой кружил опавшие листья.

На небе не видно ни единой тучки, солнце приветливо светило из-за верхушек деревьев. Будто и не подкрадывался этой ночью морозец.

Ближе к месту трагедии все резко изменилось. В дуновении ветра людям слышался печальный напев, пробирающий душу, черные голые деревья, словно пригнуло уже не столь радостное небо. И запах, едва уловимый запах смерти надолго поселился в этом месте. Зловещим памятником погибшим на поляне разлегся обугленный жертвенный камень, а на подошвах сапог оставался легкий налет выжженной черной земли.

Кальвадос представил, что попал в черно-белое немое кино. Все старались не шуметь, разговоры инстинктивно понижались до уровня шепота, а то и вовсе замолкали. Солнце уже не выглядело желтоватым кругом — теперь оно стало просто ярким белесым пятном на сером небе. Ни птиц, ни зверей поблизости от этого места не заметили. Кальвадос готов был поспорить, что даже муравья или червяка он тут не найдет.