Бездомный в другом мире

Наверное, никому не хотелось бы висеть на площади.

– Думаю, что он не переживет эту ночь, – заявил Олаф, делая глоток из фляги.

Глаза гнома блестели. Он вспомнил, как дед рассказывал ему, как сгорали в агонии его друзья, стоило им получить ранение от тварей. Если не успеваешь извлечь слизь целебным стилем, то превращаешься в живой труп. Вроде и дышишь, но дни сочтены. Олаф уверял, что со мной будет также – рана не затягивается, слизь не выходит из организма, а белки глаз уже совсем побелели. Верный признак смерти, уж он-то знал.

Хоронил своего деда, держа голову на коленях. Правда тот умер от старости, вполне естественной смертью.

***

Только вот Олаф ошибся. На рассвете следующего дня, я был все еще жив. Проснувшись, повернулся и тотчас уперся лицом в грудь. Третий размер?

Крика не последовало. Обычно ведь так бывает? Парень попадает в неловкую ситуацию, которая разрешается женским визгом. Также и я, настоящий попаданец, угодил в расставленные сети госпожи Фортуны. Но вместо того, чтобы отпрянуть, затаил дыхание.

Насторожился.

Может спит? Судя по всему, так оно и было. Иначе как объяснить, почему так тихо? Упустить такой момент было кощунством. Не для этого я оказался в магическом мире.

Боясь шевельнуться, я не менял положения. Кэтрин изумительно пахла, угадывались нотки мускуса. Тело у нее очень нежное, а грудь более упругая, чем я представлял. Фантазии начинали сбываться. Уж не сон ли это, на пороге вечности? Хотя если и умирать, то только так.

Возможно, я уже попал в рай, сам того не подозревая.

Тогда с моей стороны никаких возражений!

– Тебе лучше? – прозвучал вопрос.

Внутри меня все похолодело. От стыда я готов был провалиться сквозь землю.

Резко отпрянув, я закрыл глаза руками. И, поверьте, совершенно случайно мои пальцы растопырились, отчего сквозь них удалось разглядеть то, что минуту назад я почувствовал. Кожа лица еще помнила прикосновение, а раскрытые глаза уже никогда не забудут увиденного. Происходящее больше походило на сон, чем на реальность. Может, я все еще в бреду от ранения?

Лицо залил румянец, я отвернулся.

Кэтрин, напротив, даже не смутилась. Она неспешно прижала к себе спальник, откинув с шеи распущенные волосы. У меня затряслись руки. Тремор?

– Как ты себя чувствуешь? – повторила она, придвигаясь ближе. – Мы все безумно за тебя волновались. Казалось, что ты умрешь с минуты на минуту, но утром заметила, что приходишь в себя! Так обрадовалась. Надеялась, скоро проснешься. И вот, проснулся…

Мне действительно стало лучше.