Бездомный в другом мире

Не зная, как следует здороваться, но помня, что рукопожатие не удалось, я решил поклониться. Где-то слышал, что люди так выражают уважение, и чем ниже поклон, тем оно больше. В спине что-то хрустнуло. Старею, а ведь и тридцати нет.

Семья переглянулась. Первой поздоровалась сестренка, как позже выяснилось, младшая. Затем поклонились отец с матерью, чем вызвали громкий смех у Селении, к которому присоединились все остальные. Напряжение спало. Я умел разрядить обстановку.

— Сильфия, — обратилась Селения к сестре, — понадобится твоя помощь.

Меня отвели в гостиную, уложили на удобный диван напротив горящего камина. Напоили снадобьями, больше походившими на крепкий зеленый чай, а затем принялись лечить. Для всех непосвященных, каким оказался и я, сразу замечу, что это не было лечением в привычном понимании. Никаких таблеток, мазей, жгутов и пластырей. Никто не стал даже измерять градусником температуру, накладывать холодный компресс.

Вместо этого Сильфия вытянула надо мной руки и прикрыла глаза в глубоком сосредоточении.

Кончики эльфийских пальцев, почти как человеческие, но с серебристым оттенком, вспыхнули синим пламенем. Огонь с ладоней перекинулся на меня, отчего я невольно вскрикнул. По всему телу разлилось тепло. Оно обладало лечебным эффектом: зуд и ломота спали. Я почувствовал себя значительно лучше. Не скажу, что раны исчезли, кровь втянулась обратно, кости встали на место, но боль прошла. Я начинал привыкать к подобным фокусам. Они мне даже нравились.

— Пока это все, что мы можем.

Раны зарастут уже завтра, но шрамы останутся. Отдыхай, — сказала Сильфия, кивнув в ответ на мою благодарность.

Она была почти точной копией Селении, но с голубым цветом глаз и ямочками в уголках рта. Это добавляло ей очарования. В отличие от сестры, на ней вместо кожаных доспехов была миленькая сорочка, оголяющая худые плечи. Я начинал влюбляться, но не до конца понимал в кого именно. Выбор эльфиек впечатлял.

В животе заурчало. Неизвестно, как долго я не ел в обоих мирах, но голод напоминал о себе.

Мне предложили позавтракать, на что я с радостью согласился.

Теперь я мог идти без посторонней помощи. Небольшая хромота осталась, но больше, как напоминание о недавней битве, чем серьезный недуг. Пройдя на кухню, я застал хозяйку дома за сервировкой. Ее звали Сонэлла. Имена здесь подбирать умели. Даже мое — Максимилиан, уже не казалось таким вычурным.

Оказалось, что не подстреленный кролик был не единственным блюдом.