Бездомный в другом мире

Страшно представить, что еще он умел делать так филигранно, если даже к простому действию подходил серьезно. Чем дольше я находился в его компании, тем больше трепета он вызывал. Устоять невозможно. Природный магнетизм действовал безотказно.

– Весьма недурно! Я бы добавил немного корицы.

Собеседник произвел на меня приятное впечатление. Подкупало и отношение к чаю. Обычно мало кто мог отличить дешевый улун от хороших сортов – многое зависело от вкусовых рецепторов. Не мне говорить, но когда-то они у меня были совсем неплохие.

– Макс, как вы относитесь к снобам? – внезапно спросил эльф, причмокивая.

– Я к ним не отношусь.

– Это заметно, – добродушно рассмеялся Люциус. – Но почему?

– Всегда остро реагировал на надменность, – ответил я.

– Вам часто приходилось иметь с ней дело, верно? – проницательно заметил тот.

Прищуренный взгляд вспыхнул фиолетовым светом. Эльф зацепился удобной темы. Так хищник выискивает слабое место у жертвы.

Когда Люциус смотрел на вас, то казалось, что лучшего собеседника не найти.

Он обладал обескураживающей притягательностью, сквозившей в словах, жестах, умении держать себя так легко, чтобы вы могли бы доверить ему самые сокровенные мысли. В нем была обманчивая простота. Эффект проявлялся не сразу, но чем дольше вы с ним общались, тем больше замечали, что ваше отношение к эльфу меняется. В лучшую сторону, конечно. Этому тяжело было противиться, даже если вы, как и я, изначально негативно настроились. Чувства меняли полюс так незаметно, что позднее вспомнить причину собственного недовольства оказывалось невозможно.

– Под снобизмом я имел в виду не только чванливую надменность, – заметил Люциус, разливая нам чай.

Он услужливо подал чашку, с легкостью вложив ее в мою руку. Мне льстило его внимание. Ни одного лишнего действия или случайно брошенного слова. Я пребывал под глубоким впечатлением. И чем дольше под ним находился, тем меньше осознавал, что уже угодил в расставленную ловушку.

– Снобизм, он как вкус, заявляющий о себе.

Например, снобизмом можно назвать отказ пить чай двухдневной заварки, или есть пригоревшее мясо, неумело сготовленное поваром. Или же нежелание довольствоваться условиями, в которых вы оказались. Не так ли?

Люциус лукаво улыбнулся, поставив пустую чашку на стол. Выдержав паузу, но не дожидаясь ответа, он продолжил:

– Думаю, что нет. Все мы хотим жить лучше. В большем комфорте, к тому же счастливые. А счастье оно в чем? В достатке, безопасности и чистоте.