Песнь койота

Долго их уговаривать не пришлось, благое дело и хорошие деньги редко сходятся вместе.

Пост обозрения на дереве пустовал. В отсутствие хозяина охрана взяла выходной.

Марон и Рихард без труда перебрались через ограду с помощью верёвочной лестницы, а Игорь остался снаружи, посыпать вековые деревья зажигательной смесью.

Первое сопротивление перекидыши встретили, как только ноги коснулись земли.

Собаки почуяли чужаков. Матерые кобели обступили оборотней, но замешкались. Притравленные на живой плоти, они хорошо знали, как работать против человека.

Седой кобель мог завалить быка на ходу, бывало, его стравливали с дикими кабанами. Пёс не привык отступать, в нём текла четверть волчьей крови. Он прыгнул первым.

Марон ударил ногой в основание черепа. Ещё до того, как тело бедолаги коснулось земли, обротень вцепился в горло цепкими пальцами, от которых не было спасения. Кобель тщетно скрёб лапами землю, пытаясь ослабить хватку. Через пару секунд пёс обмяк.

Второй кобель прыгнул на Рихарда и тут же протяжно взвыл. Спина хрустнула под тяжёлым ботинком противника. Остальные собаки не рискнули приближаться, а только кружили вокруг, заливаясь пронзительным лаем. Им вторили сородичи с псарни.

На шум из бараков выскочила стража. Сонные охранники продержались недолго против профессиональных убийц.

Пробираясь по усадьбе, Марон рассыпал огненный порошок на постройки, которые встречались на его пути.

Волки в человечьем обличье пересекли двор и остановились возле хозяйского дома.

Комната управляющего находилась на втором этаже. Марон хотел лично прикончить мерзавца. Оставался ещё щенок – змеиное отродье, от которого тоже следовало избавиться.

На крыльцо выскочила служанка с лампой в руках. Увидев незнакомцев, она закричала и швырнула лампу в Рихарда.

Оборотень увернулся. Светильник угодил прямо на пороховую дорожку. Пламя вспыхнуло мгновенно. Огненная змея поползла, весело виляя хвостом и поджигая на своём пути всё, чего коснулась хоть крупица горючей смеси.

– Чёртова дура! – выругался Марон, наблюдая, как усадьба вспыхивала, словно стог соломы.

– Щенок – на тебе, управляющий – на мне, – коротко бросил он напарнику.

Глава 11

Найрад поёжился. Чем дальше они углублялись в подземелье, тем прохладней становилось, но мурашки на коже выступили не от холода. В воздухе висел неприятный затхлый запах, каменные своды над головой давили, что-то неуловимое внушало тревогу.