Мастер темных Арканов

Зато на высоком смазливом блондине с капризно-надменным выражением лица, который появился совсем скоро, Ольга просто повисла.

— Князь Владимир Ленский, — как-то свысока представился тот, смерив меня безразличным взглядом.

Ну хоть презрением не одарил! Ленский, блин. Еще Онегину осталось появиться с Татьяной. В голове всплыли строчки из полного нецензурных выражений пародийного опуса неизвестного автора: «Звался тот друг Владимир Ленский, столичный был, не деревенский. Красавец в полном цвете лет, но тоже свой имел привет.

..» Блин, и какая только ерунда в голову не полезет.

— Это жених сестрёнки, — доверительно сообщила мне именинница. — А это мой друг — Павел Черногряжский!

— А... — коротко заметил Ленский и, похоже, хотел продолжить фразу, но, встретившись с многозначительным взглядом Варвары, только хмыкнул и наградил меня молчаливым кивком.

А я еле сдержал очередной смешок. Не помню, какая там в «Онегине» у Ольги была фамилия... но Ленский и Ольга — весьма символичное сочетание! А потом в зале что-то неуловимо изменилось.

Наступила тишина.

— Ой, папа появился! — внезапно воскликнула Варвара и быстро подбежала к появившемуся в дверях представительному усатому мужчине. Ёлки-палки... Сам князь Волконский. Он почему-то напомнил мне одного актера из фильма «Банды Нью-Йорка». Нет, не Ди Каприо, а его антагониста. Усатого...Как его там звали... Вспомнил! Дэниел Дэй-Льюис! Бандюгана играл...

Так вот, судья Волконский был практически точной его копией. Лихие усы, строгий взгляд зеленых глаз.

Ах да, не забудьте добавить сюда чёрный фрак и цилиндр.

Он обнял дочь и, отодвинув её немного в сторону, быстрым, но цепким взглядом оглядел зал. И как-то сразу остановился на мне. Лицо, однако, даже не дрогнуло. Никаких эмоций. Их, может, и не было,но... в его глазах я прочитал явную угрозу. Или мне показалось?

— Уважаемые гости! — тем временем начал он голосом прирожденного оратора, перестав наконец сверлить меня взглядом. — Хочу поздравить с этим знаменательным днём свою дочь! — он приобнял слегка покрасневшую девушку.

— Я законно горжусь ей! Особенно тем, что осенью она будет поступать в Московскую академию. Пока единственная из моих детей, — князь бросил взгляд в сторону Варвариных брата и сестры, которые как-то дружно опустили глаза. Интересно, чего это они не могут поступить? И вообще странно таким образом «опускать» собственных детей на торжестве одного из них. Или я, опять же, ничего толком не понимаю.